Мой бывший. Mi Ex - Яна Ланская

— Из России? Нет, я не понял. Как интересно… Вот, ма шерри, вам здесь подняться до самого верха, и вы сразу увидите каменную ограду, зайдите в арку, это и будет шато де Гранж.

Мужчина прощается со мной и заходит в маленький домик. Я как будто у хоббитов в гостях. Какое-то всё здесь игрушечное.

Последний отрезок пути для меня самый сложный. Я уже представляю, как появлюсь с чемоданом, как бедная родственница. Как же нелепо. Надо было заселиться в отель.

Наконец дохожу до похожей ограды. Останавливаюсь у арки, и от пяток до кончиков волос пробегает волна дрожи. Я буквально вибрирую от нервоза. Закрываю глаза и вступаю на его территорию.

Дыхание сбивается, ладони потеют так сильно, что ручка от чемодана неприятно скользит. Мне хочется развернуться и убежать, но я боюсь, что он меня уже увидел и я буду смотреться ещё глупее.

Пытаюсь осмотреться, чтобы отвлечься. Наконец из-за поворота показывается шато. Я смотрю на него и смеюсь над тем, какая же я дурочка.

Я не знаю с чего, но решила, что у Родриго будет замок по типу Нойшванштайна.

Я вижу большой двухэтажный каменный дом со ставнями. Он покрыт свежей штукатуркой, но где-то виднеется старая кладка. Думаю, это специально.

Дорожки, как здесь и принято, насыпные. Никаких излишеств в саду нет, хотя, возможно, это только у выходной группы так. Здесь лишь идеальный газон и цветы в больших кашпо.

Сердце уже выпрыгивает из груди, когда я подхожу к двери. К голубой двери. Почему-то факт того, что у Родриго ставни и дверь под цвет его любимых рубашек, меня забавляет. Подношу руку к красивому раритетному золотому звонку, делаю вдох-выдох и нажимаю.

Больше я не дышу. Прислушиваюсь. Жду. Но ничего. Заношу руку опять и жму более уверенно. Спустя секунд тридцать слышу шаги по каменному полу, и наконец дверь открывается.

— Бонжур, — произносит с улыбкой молодая женщина и смотрит на меня с интересом.

Я забываю и французский, и даже английский. Просто смотрю на неё и натянуто улыбаюсь. Приплыли...

15-Je t'aime

Je t'aime comme je t'aime Maёlle

Женщина продолжает смотреть на меня и улыбаться. Она видит мою растерянность.

Я чувствую, как у меня начинают гореть щеки. Дурацкие сосуды. Я полыхаю и плавлюсь на июньской духоте. Хочется развернуться и убежать, но стою как вкопанная.

Женщина старше меня лет на десять. Она не обладает какими-то выдающимися данными, но имеет этот пресловутый французский шарм.

Красивые соломенные волосы уложены в локоны, но так, будто бы она просто расчесалась и пошла. Её образ, как будто она вообще не заморачивалась, но выглядит очень стильно.

Живые голубые глаза и самое главное — открытая улыбка, которая украшает её лицо. И чувствует она себя уверенно и непосредственно, в отличие от меня.

Вдруг доносится голос Родриго откуда-то сверху. Цепенею ещё больше. И смотрю за спину женщины, слыша приближающиеся шаги.

Когда вижу его в холле, забываю о ней и сглатываю слюну. Взъерошенные волосы, голый блестящий торс и хлопковые шорты, сидящие слишком низко, обнажая косые мышцы. Ну, привет, мистер Вселенная. Я практически забыла, как он хорош под фраком.

Родриго смотрит на меня так, как будто увидел приведение, ничего мне не говорит, не приветствует и поворачивается к женщине.

— Кларисс, кажется, я сошёл с ума. Или в дверях и в правду стоит прекрасная мадемуазель? — Говорит с явным испанским акцентом, и я понимаю каждое слово.

— Ты не сошёл с ума, — смеётся и легонько бьёт его в обнажённую грудь, — но мадемуазель немая.

— Cariño, я правда не верю своим глазам, — переключается на английский, — как ты тут оказалась? Заходи, — берёт меня за руку, склоняется и медленно целует в каждую щёку. И хоть я так и стою молча и не могу пошевелиться, мурашкам всё равно, и они отплясывают самбу на моём теле.

— Ола, бонжур, пардон, я растерялась… Я тут по работе и решила зайти, — сумбурно произношу.

С чемоданом решила зайти… Гениально.

— Сейчас всё расскажешь. Антониа, это Кларисс, — представляет меня женщине, и я ей говорю, что мне очень приятно. Нет. Мне очень неприятно!

— Кларисс, это Антониа.

— Та самая? — спрашивает у него на французском, округляет глаза и отходит на шаг назад, чтобы ещё раз окинуть меня взглядом.

Замечательно, он рассказал своей тёлке о нас, и она с интересом меня рассматривает.

— Та самая, — улыбается Родриго и приобнимает меня, явно чтобы я расслабилась.

Он думает, что я расслаблюсь от этого жеста в присутствии его пассии?! Как же меня бесит эта европейская непосредственность.

— Антониа, я столько о тебе слышала, — говорит с сияющей искренней улыбкой, а мне её придушить хочется, — очень рада знакомству. Не буду вам мешать, пойду!

Пойдёт? Всё? Это не его жена? Так просто?

Женщина начинает обуваться, Родриго говорит ей подождать, убегает, сразу же возвращается и вручает ей двести евро. Они прощаются, она машет мне и наконец уходит.

— Это моя массажистка, много работы, устаю, — поясняет Родриго, а я наконец понимаю, почему он так блестит. Но почему она в курсе обо мне?!

Закрывает за ней дверь, разворачивается и уже смотрит на меня совсем иначе.

Эти шоколадные глаза ликуют и вот-вот меня расплавят.

И мне вроде пора выдохнуть и порадоваться. Но я так перенапряглась за эти часы, а особенно за последние три минуты, что продолжаю стоять как замороженная.

— Cariño, ты в порядке? — Подходит и берёт бережно за плечи.

Его прикосновение обжигает. Поднимаю на него голову и опять не могу поверить, что это действительно он. Что он такой красивый. И пахнет сейчас собой. И смотрит на меня как будто бы с любовью.

Он нежно водит по моим плечам и внимательно всматривается в меня. У меня тут же мутнеет взгляд, и по щекам начинают бежать слёзы, освобождая от напряжения, которое копилось у меня все эти недели.

— Эй, — сразу притягивает к себе и обнимает, даёт волю моим чувствам.

Я позволяю себе выплакаться. Столько, сколько надо. Уже нет смысла храбриться и что-то из себя строить. Он крепко прижимает меня и гладит по волосам, а я расслабляюсь, чувствую тепло его кожи и запах, проникаюсь его особенной энергетикой.

— Я привезла тебе вино, которое обещала. Помнишь? — наконец произношу этот бред, немного успокоившись.

— Ага, я так и подумал, — смеётся и целует в макушку. Хрипло в неё выдыхает: — Ca-ri-ño, ты самый красивый почтальон в моей жизни.

— Мне надо умыться, — улыбаюсь и говорю, полностью успокоившись.

Родриго провожает меня