Мой бывший. Mi Ex - Яна Ланская

Я умываю лицо ледяной водой и смотрюсь в зеркало. Глаза блестят от слёз, нос опухший, всё лицо покрасневшее. Красавица…

Добившись более-менее приличного вида, наконец замечаю интерьер.

Насколько я люблю ко всему придираться, а сейчас мне не к чему. По современной сантехнике понимаю, что ремонт делал Родриго и сделал безупречно.

Выхожу в холл и наконец осматриваюсь. Весь дом как будто прозрачный из-за обилия окон. Блики от света везде играют, и главное украшение — это вид на сад. Весь акцент в интерьере именно на него.

А всё остальное абсолютно минималистично, даже аскетично. Думаю, что тут родные каменные полы выглядят очень старинными, где-то штукатурка, где-то деревянные панели. Какая-то мебель абсолютно современная, а какая-то — антикварная. И сочетается это настолько интересно и гармонично, что даже удивительно.

— Cariño, я тут, — кричит откуда-то, и я иду на его голос.

Захожу в жилую зону, здесь уже лежит классический паркет елочкой, а всё остальное очень современное. О том, что мы в шато, напоминают лишь окна, полы и потолки с лепниной. Мебель здесь из последних коллекций и отвечает всем самым новым трендам.

А кухня из нержавейки и остров из оникса окончательно приводят меня в восторг.

— Querido, у тебя нереальное шато! Очень стильно! Потрясно!

— С тобой да. Действительно потрясно, — улыбается. Он надел рубашку, чем меня немного огорчил, — я сейчас приготовлю тебе перекусить. Ничего особенного.

Забираюсь за остров и с удовольствием за ним наблюдаю. Как он элегантно перемещается по кухне, он даже режет красиво.

Смотрю в окно и вижу роскошную террасу с видом на долину. Там можно и перекусить. Судя по свету, там сейчас тень.

— А можно на террасе перекусить?

— Конечно.

Родриго ставит всё на поднос из оникса, как будто из того же, что и остров, и несёт на террасу.

Выхожу за ним в сад и подбегаю сразу к ограде. Терраса как будто нависает над его виноградниками. А под ней открытый бассейн. Красиво. И хочется сразу же спуститься.

Опираюсь на ограду и любуюсь видом. Родриго подходит ко мне и прижимается. Ставит руки на ограду и кладёт голову мне на плечо.

— Нравится?

— С ума можно сойти… Это твои склоны?

— Да. Но это только де Гранж. У меня есть ещё несколько в Сансере и один через реку в Пьюи-Фюме.

Это не менее известное место. Гордость за него распирает.

— Ничего себе у вас владения, маркиз…

— Одна сеньорита сказала мне зарабатывать мозгами, и я усиленно над этим работал, скупая заброшенные земли, — говорит, обжигая мне шею своим дыханием.

Я понимаю, что он вторгается в моё личное пространство, но от его вторжения я как будто проживаю сейчас свою альтернативную жизнь.

Как будто не было нашего расставания, мы любим друг друга и стоим осматриваем владения. Сказка какая-то.

Маркиз, шато, я что, попаданка из трендовой литературы?

На душе невероятное спокойствие и даже блаженство. Я очень давно не чувствовала ничего подобного.

Мы возвращаемся к столу. Родриго угощает меня невероятно вонючим сыром, моим любимым корном и орехами. Я улыбаюсь, потому что он, не спрашивая, попал в яблочко. Именно то, что я сама бы выбрала.

А красивый сервиз вносит последний штрих.

— Ты всё ещё любишь колу зеро? — спрашивает и возращается в дом.

— Люблю. Но я думала, ты меня угостишь своим вином, — кричу вдогонку.

— Держи, — ставит стаканы и две бутылочки колы, — вином не угощу.

— Почему?

— Не хочу тебе мутить сознание. Хочу тебя настоящую.

Я понимаю, что он имеет в виду. Согласна. Но фраза «хочу тебя» сбивает с толку. «Настоящую». Звучит очень неоднозначно. Или наоборот, предельно однозначно?

16-J'te pardonne

J'te pardonne Hoshi

Молчу, смотрю на него на фоне этого пейзажа. Так необычно… Мой мозг запомнил его загорелым, влажным от карибского зноя, а здесь всё иначе. Цвета приглушённые, тёплые, воздух минеральный, свежий, а не жгучий.

И такой же здесь Родриго. Хочется напиться им, как прохладной минералкой. Именно! У меня невыносимая жажда по этому мужчине. Сушняк, как с похмелья.

Хочет меня настоящую? Вот она я настоящая, будто очнувшаяся от затяжного кутежа.

Пришла в сознание. Смотрю на него и не понимаю, как я могла его бросить.

Сознание полностью вытеснило негатив, мне даже хочется за него ухватиться, но я помню только хорошее.

И только одно воспоминание не даёт мне покоя. Из-за него я и сбежала.

Как же мне стыдно за него. Разве имею я право сейчас сидеть и наслаждаться его обществом после такого?

— Алло, салют, Филипп, — разрывает нашу тишину Родриго своим звонком, — Филипп, у меня изменились планы. Справитесь без меня? Да, у меня отпуск на три дня. Спасибо. Адьё!

Скрываю улыбку за пережевыванием салата. Откуда он знает, что именно три дня? Приятно…

— Родриго, — решаюсь, мне надо освободиться, — прости меня, пожалуйста. Я не могу больше, меня это так разрывает…

— Cariño, — непонимающе смотрит на меня и берёт за руку, — о чём ты?

— О последней встрече на Маргарите. Я оставила тебя на погибель.

— Какую погибель? Я жив, как видишь, — растерянно улыбается.

— Я про волны. Я тебя не спасла, когда ты тонул. Ничего не сделала, — опускаю глаза, делаю глоток. Я пыталась забыть это, оправдать себя, но сейчас смотрю на его лицо, и эта картина в глазах оживает и разрывает сердце.

Я привыкла списывать тогда всё на состояние шока, на инстинкт самосохранения. Что я могла сделать? Маленькая хрупкая девочка против необузданного карибского моря? Но я же даже не пыталась…

— Cariño, — молчит и ждёт, когда я подниму на него глаза, — я помню только наш разговор, а потом ничего, только как меня отпаивали глюкозой на пляже. Что произошло после нашего разговора? Я знал, что в этом причина, но ничего вспомнить не мог. Никаких зацепок.

Встаю с дивана, подхожу к нему и сажусь на колени. Заключаю в ладони его лицо.

— Pardona, querido, pardona!

Умоляю его, сбивчиво говорю. Я даже не осознаю, как я миксую языки, вспоминаю, что он учил русский, и несу какой-то сумбур, но он как будто всё понимает.

— Эй, детка, прекрати, — гладит меня по щекам, — всё нормально. Не возлагай на себя какую-то сомнительную вину. Я вот здесь, видишь? Живой, сижу под тобой, всё хорошо. Всё так, как должно было быть. Успокойся, успокойся.

Утыкаюсь ему в волосы, такие густые, чёрные, и вдыхаю его запах. На улице духота, а меня трясёт, как на морозе, прижимаюсь к нему ближе и пытаюсь