Скандальная блогерша для драконьего лорда - Лина Дорель

но слышала от предыдущей прислуги. Говорят, она была красавица — светловолосая, с голубыми глазами, из знатной семьи. Элиан собирался на ней жениться. Построил для нее целое крыло замка, эту музыкальную комнату, зимний сад... Все идеальное, все красивое. А потом она погибла.

Я молчала, переваривая информацию.

— И он после этого несколько лет вообще почти не выходил из своих покоев, — продолжала Иви. — Совсем помешался на порядке и чистоте, будто пытался контролировать хоть что-то в своей жизни, раз не смог контролировать ее гибель.

— Значит, платья, которые я ношу... — начала я.

— Ее платья, — подтвердила Иви, наконец поднимая на меня глаза. — Он не выкинул их, просто закрыл шкафы и все. А теперь ты их носишь, и... — она замялась.

— И что?

— И он смотрит на тебя так, будто видит привидение, — закончила она тихо. — Но в то же время не так. По-другому. Я не знаю, как объяснить.

Я почувствовала, как краснею, что было неожиданно, нелепо, совершенно не в моем стиле.

— Ерунда, — отрезала я резче, чем собиралась. — Он просто не знает, как реагировать на нормальное человеческое общение. Столько лет в изоляции сделали бы из кого угодно социофоба.

Иви мягко улыбнулась, и эта улыбка почему-то раздражала меня больше, чем любые слова.

— Как скажешь, Вика.

Глава 18

Я решила не продолжать тему, сосредоточившись на том, как Иви сшивает кружевные детали. Она была талантлива, это было очевидно. В ее руках простая ткань превращалась в произведение искусства, и я поймала себя на мысли, что в моем прошлом мире она могла бы стать известным дизайнером.

— Ты потрясающе это делаешь, — сказала я, кивая на ее работу. — Серьезно.

Иви засмущалась, порозовев.

— Спасибо. Я просто люблю шить. С детства любила. Мама была швеей, научила и меня.

— А местные панталоны ты тоже любишь шить? — съехидничала я, и Иви фыркнула.

— Это традиция. Все их носят. Хотя, признаться, твоя идея с... как ты их назвала? Трусиками? — она смущенно хихикнула. — Это гораздо удобнее. И красивее. Особенно с кружевом.

— В моем мире женщины носят именно такое белье, — объяснила я. — Разных фасонов, цветов, из разных тканей. Целая индустрия построена на производстве красивого нижнего белья.

— Здорово, — мечтательно протянула Иви. — Хотя и грешно, наверное. Нижнее белье должно быть практичным, а не красивым — так учат в храме.

Я закатила глаза.

— В моем мире говорят: красивое нижнее белье — это не для других, а для себя. Чтобы чувствовать себя увереннее, привлекательнее. Даже если его никто, кроме тебя, не видит.

Иви задумчиво посмотрела на почти законченное изделие в своих руках.

— Мне нравится эта идея, — призналась она тихо. — Может, я себе тоже сошью что-нибудь такое.

— Обязательно сшей, — поддержала я. — И носи с гордостью. Красота — это не грех, это сила.

Она улыбнулась, и в этой улыбке была какая-то искорка, которой раньше не было, и я подумала, что, может быть, я влияю на этот мир не только своими трансляциями и провокациями, но и чем-то более глубоким...

Хотя нет, это слишком пафосно звучит даже для меня.

* * *

Вечера обычно проходили за ужинами с Элианом. Я настояла на том, чтобы мы ужинали вместе, потому что, как я заявила, «я не прислуга, и буду есть за одним столом с хозяином замка, нравится тебе это или нет».

И каждый раз во время ужина я приставала к нему с разговорами. Он сопротивлялся секунд тридцать, а потом сдавался с каким-то обреченным вздохом, будто внутренне признавал поражение.

— Ты нарушаешь все правила, — сказал он первый раз, глядя на свою тарелку.

— Не все, — возразила я, откусывая кусок хлеба. — Я же не села на стол или не начала есть руками. Хотя могу, если хочешь.

Он поперхнулся вином.

— Не надо.

— Тогда перестань жаловаться на то, что я разговариваю с тобой, — парировала я. — К тому же, разве не приятнее ужинать в компании, чем в одиночестве?

Прогулки по территории замка стали еще одной частью моей рутины. Территория была огромной: ухоженные сады с идеально подстриженными кустами и деревьями, дорожки из белого камня, которые расходились в разные стороны, ведя к разным уголкам владений. Я обнаружила фруктовый сад, где росли яблони и груши, вишни и какие-то деревья с плодами, которые я никогда раньше не видела, но которые оказались невероятно вкусными — что-то среднее между персиком и манго, сладкое и сочное.

Был еще огород, где Грейс выращивала овощи и травы для кухни — аккуратные грядки, расположенные строго по линейке.

Моя карьера местного блогера набирала обороты с каждым днем, и это было восхитительно: я снова чувствовала вкус внимания, власти над аудиторией. Мои трансляции собирали уже не пятьдесят, а триста, четыреста, иногда пятьсот зрителей одновременно. Я транслировала все: свои прогулки по саду, разговоры с Эланом, даже процесс одевания по утрам, потому что местные женщины были в абсолютном восторге от моего нижнего белья и платьев, которые я носила.

Люди хотели романтики, драмы, эмоций, и я давала им это щедрыми порциями, тщательно дозируя информацию, создавая интригу, подогревая интерес.

На двенадцатый день Иви закончила шить мне новый комплект белья — нежно-розовый, с кружевом и крошечными бантиками, изящный и красивый. Она также сшила мне несколько новых платьев, более простых, чем те, что я нашла в шкафу западного крыла, но удобных и практичных, с карманами (о, боже, карманы! как же мне их не хватало!) и более свободным кроем, который позволял двигаться без ощущения, что ты упакована в корсет.

Вечером того же дня я устроила специальную трансляцию и показала зрителям новые наряды, рассказала про Иви, похвалила ее мастерство.

На следующий день Иви призналась мне шепотом, что к ней уже обратились три женщины с просьбой сшить им нечто подобное, и она не знает, можно ли ей брать дополнительную работу, не нарушая ли это правил замка.

Я пошла к Элиану и спросила напрямую. Он удивился вопросу.

— Почему она не может? Это ее личное время, она может распоряжаться им как хочет. Если это не мешает ее основным обязанностям, я не вижу проблем.

На тринадцатый день я гуляла по саду, снимая очередную трансляцию, когда вдруг услышала музыку — тихую, печальную, доносящуюся откуда-то из замка. Я пошла на звук и обнаружила Элиана в той самой музыкальной комнате с роялем, он сидел за инструментом и играл, полностью погруженный в музыку, не замечая ничего вокруг.

Я остановилась в дверях, завороженная, потому что никогда раньше не видела его таким — расслабленным, открытым, уязвимым.