Скандальная блогерша для драконьего лорда - Лина Дорель

беспорядок, зная, что это его триггер, зная, что он не сможет с этим справиться. Я привела его сюда, позвала в свою комнату, заманила в ловушку, все ради контента, все ради зрителей и возвращения к той жизни, которая была у меня раньше.

Я посмотрела на зеркало, которое все еще транслировало эту сцену. Количество зрителей превысило полторы тысячи. Это был триумф. Это был абсолютный, неоспоримый успех. Я только что показала то, что никто и никогда не видел: срыв лорда-дракона, его трансформацию, его слабость.

И мне было до тошноты противно от самой себя.

Внутри зашевелилось что-то неприятное, то, что я годами успешно подавляла, игнорировала, заталкивала куда-то в самые дальние углы сознания. Совесть. Неуместная, совершенно ненужная в моей профессии совесть. Та самая, которая пыталась поднять голову, когда я размещала компромат на бывшую подругу ради хайпа, когда выкладывала фотографии бывшего парня, выставляя его в неприятном свете, когда провоцировала людей на срывы и истерики перед камерой, потому что это собирало просмотры.

"Заткнись, — сказала я ей мысленно. — Заткнись сейчас же. Это моя работа. Это контент. Это то, что я делаю, то, что у меня получается лучше всего. У меня нет времени на чувства".

Но совесть была настойчивой. Она показывала мне Элиана, сидящего на полу в позе полного поражения. Показывала его дрожащие плечи. Показывала его руки, закрывающие лицо, будто он хотел спрятаться от всего мира. Показывала то, как он только что назвал себя монстром — не со злобой, не с вызовом, а с обреченной убежденностью человека, который давно смирился с этим определением и больше не пытается ему возражать.

Я прикусила губу. Разозлилась на себя за то, что это вообще меня трогает. Потому что не должно. Не имеет права. Я — Виктория, та самая Вика, которая прошла через все круги ада современного блогинга, которая научилась быть жесткой и циничной, потому что только такие выживают в этой индустрии. Которая знает цену любой эмоции и любому жесту, и никогда не делает ничего просто так, без расчета на отдачу.

Но сейчас я смотрела на разрушенную комнату, на Элиана посреди этих руин, и думала только об одном: я все испортила.

Я подошла к зеркалу, подняла его с пола и деактивировала трансляцию. Изображение погасло. Я положила зеркало обратно и сделала несколько шагов в сторону Элиана, осторожно обходя обломки мебели.

— Элиан, — позвала я тихо. — Это не...

— Не подходи, — сказал он глухо. — Я могу... могу снова потерять контроль. Не хочу причинить тебе вред.

— Ты не причинишь, — ответила я, не зная, откуда взялась эта уверенность, но почему-то точно зная, что это правда. — Ты ни разу не пытался меня обидеть. Даже сейчас, когда был драконом, ты крушил только вещи.

— Пока не пытался, — он наконец опустил руки и посмотрел на меня. — Но когда-нибудь я могу. Не специально. Просто потеряю контроль, и тогда...

Он не договорил. Посмотрел на свои ладони, растопырил пальцы, будто видел на них кровь, которой там не было.

— Я не всегда был таким, — сказал он тихо. — Когда-то я был нормальным. Или почти нормальным. Мог ходить среди людей, посещать балы, общаться. Даже влюбился один раз.

Он замолчал, и я поняла, что это признание далось ему нелегко. Поняла, что он сейчас говорит то, о чем обычно молчит, потому что находится на той грани, когда уже все равно, кто и что узнает.

— Что случилось? — спросила я, опускаясь на корточки в паре метров от него, не решаясь подойти ближе.

Глава 22

— Что случилось? — спросила я, опускаясь на корточки в паре метров от него, не решаясь подойти ближе.

— Война, — ответил он просто. — Сто пятьдесят лет назад была война между драконами. Политика, территории, старые счеты... Я не хотел в ней участвовать, но выбора не было. Нейтралитет считался предательством. Я сражался. Убивал. Видел, как убивают моих друзей, моих родственников. Видел, как горят целые города. Видел вещи, которые не должен видеть никто.

Его голос оставался ровным, почти бесстрастным, но я слышала напряжение в нем, видела, как сжимаются его кулаки.

— А потом погибла моя невеста, — продолжил он после паузы. — Ее звали Алиса. Она была человеком. Я собирался жениться на ней после войны. Прятал ее здесь, в замке, думал, что здесь она будет в безопасности. Но враги узнали. Пробрались сюда. И убили ее, пока я был в очередном сражении.

Он поднял голову, посмотрел в потолок, и я увидела, как блестят его глаза.

— Когда я вернулся и увидел... что они с ней сделали... я сорвался. Потерял всякий контроль. Разрушил половину замка. Чуть не убил своих же слуг. А потом, когда пришел в себя, понял, что больше не могу доверять себе. Что во мне сидит это — ярость, хаос, разрушение, — и я не могу себя контролировать.

— И ты закрылся здесь, — закончила я за него. — Создал свой идеальный порядок, потому что это единственный способ удерживать контроль.

— Да, — кивнул он. — Если все на своих местах, если все правильно, симметрично, предсказуемо — я могу справляться. Но стоит хоть чему-то выйти из-под контроля, и... ты видела, что происходит.

Он обвел рукой разрушенную комнату.

— Я не могу жить нормально. Не могу позволить себе расслабиться, перестать следить за каждой деталью. Потому что если я позволю хаосу войти в мою жизнь хоть на секунду, все рухнет. И боги знают, что я натворю тогда.

Мы сидели молча несколько минут. Я думала о том, что мне сказать, но все слова казались неуместными, недостаточными. Извинение? Оно прозвучит жалко после того, что я сделала. Утешение? Я не умею утешать, никогда не умела. Я умею провоцировать, манипулировать, использовать, но не утешать.

И все же что-то нужно было сказать.

— В моем мире, — начала я медленно, подбирая слова, — есть слово для того, что с тобой происходит. Обсессивно-компульсивное расстройство. ОКР. Это когда человек не может справиться с тревогой и пытается контролировать ее через ритуалы, порядок, симметрию. Это не делает его монстром. Это просто... состояние. Болезнь, если хочешь.

Элиан посмотрел на меня с удивлением.

— Болезнь? У нас это считается проклятием. Или наказанием богов.

— У нас тоже когда-то так считали, — пожала я плечами. — Пока не стали это изучать. Есть лекарства, терапия, способы справляться. Не вылечить полностью, но научиться жить с этим.

— Здесь нет таких лекарств, — сказал он устало. — Только магия, а она не помогает. Пробовал.

— Потому что магия, наверное, лечит тело, а это не тело, — ответила я. — Это голова. Психика.