Игра в снежки - Ника Громова

Располагаюсь на диване рядом с ним. Рубашка Стаса немного забрызгана после ванных процедур. Закатанные рукава открывают загорелые крепкие предплечья.

— Тебе удалось неплохо побрызгать на меня водой, так что напротив пункта “облить Стаса” смело можешь ставить галочку.

Я тихо смеюсь. Стас начинает широко зевать.

— Слушай, спасибо, что помог мне сегодня. Так странно получилось провести вечер.

— Для чего ещё нужны бывшие, если не для того, чтобы творить странные вещи в середине ночи, — иронизирует он.

Я в задумчивости провожу пальцами по его рубашке, обрисовывая пуговицы. Он следит за моими движениями, но остаётся неподвижным.

— Как тебе удаётся так легко ладить со всеми, включая меня? — я кладу голову ему на плечо и подбираю под себя ноги, устраиваясь поудобнее.

От его тела исходит приятное тепло. Мой мозг работает в режиме автопилота, поэтому расположиться рядом со Стасом ощущается, как самая естественная вещь на свете.

— Это эгоистично с моей стороны, но я завидую твоим социальным способностям, и тому, что моя сестра и брат дружат семьями, — продолжаю откровенничать. — Может, ты прав насчёт меня, я — настоящая Снежная королева, окружившая себя льдом, вместо людей.

— Всем бывает одиноко, — расслабленно отвечает Стас. — И чувствовать себя так — нормально. Это не проблема, если не мешает жить полной жизнью.

— Что значит жить полной жизнью?

— Это уже вопрос философский. И ответ на него у каждого будет свой. Но, поверь, окружив себя толпой людей, ты вряд ли избавишься от одиночества.

— Да, соглашусь. Здесь скорее вопрос в близости с кем-то, — произношу, и сама эта фраза утягивает мои мысли в сторону.

Я приподнимаю голову и заглядываю ему в глаза.

— Раз уж ты больше не будешь работать в Лемнискате, не будет этих неловких встреч, — усмехаюсь, надеюсь выглядеть свободной и взрослой, крайне не хочу, чтобы он решил, что я жалкая душно-романтичная прилипала. — Мы можем не навешивать ярлыки на сегодняшнюю ночь, и просто… провести её вместе.

Сердце ускоряется, я нервно поправляю волосы.

Стас секунду смотрит на меня сверху вниз, так как он выше, даже сидя на диване, затем его тело едва заметно напрягается.

— Заманчивая идея посетила твою светлую голову, но я не совсем понимаю, к чему ты клонишь? — говорит он, проницательно вглядываясь в моё лицо.

Я отвожу взгляд. Боже. Он снова совсем мне не помогает.

— Просто сегодня выдался такой вечер, располагающий к общению. — Я шумно сглатываю ком в пересохшем горле. — Буду называть вещи своими именами. Я пригласила тебя зайти. Ты согласился. Мы взрослые люди, оба понимаем, что последует дальше. Я не навязываю тебе никаких обязательств. Вот и всё.

Самая сложная речь в моей жизни. Она далась мне даже сложнее, чем поздравительный тост на юбилее Лизиной мамы.

— Я правильно понимаю, что тебя порадует, что мы больше не увидимся и ничем друг другу не будем обязаны, — голос Стаса звучит более сухо и напряжённо.

— Когда ты так говоришь, это звучит как-то иначе. — Сажусь прямо, еще сильнее нервничаю. — Я думала ты порадуешься моему предложению и тому, что я снимаю с тебя всякую ответственность, и ты просто проведешь у меня ночь, может, и не всю.

Я начинаю жестикулировать, замечаю, что в моём голосе тоже прорываются нотки раздражения. Ведь я старалась, чтобы всё было легко. Для нас обоих. Но Стас будто создан для того, чтобы всё в моей жизни усложнять.

— Может, у тебя выдалась напряженная неделя, тебе захотелось выпустить пар, и тут тебе подвернулся я. Но у тебя явно сложилось обо мне превратное представление, — выдаёт Стас.

Я поворачиваю голову и вижу, что он злится. Не понимаю, почему. Его глаза непроницаемо холодные. Да что не так-то?

— Боже, Стас, не строй из себя невинность. Наверняка, ты уже не раз так делал.

— Делал как?

— Оставался на ночь у девушки и больше никогда не звонил ей. Как будто не все мужчины этого хотят?

— А разве все?

— Большинство.

— С кем же ты встречалась до меня?

Мы оба сыплем дурацкими аргументами. Но не можем остановиться. От Стаса веет таким невидимым, но почти осязаемым, холодом, что мне хочется натянуть на себя тёплый плед.

— До тебя? Какая тебе вообще разница, с кем я встречалась? — вспыхиваю, как сухая спичка. — Тем более, что мы с тобой не встречаемся. Я просто предложила тебе закрыть гештальт из прошлого.

Я произношу это, и мои слова повисают в воздухе в напряжённой тишине.

Стас шумно вздыхает. Я растираю лицо ладонями, забыв о макияже. Ну и к чёрту. К чёрту весь этот дурацкий вечер.

— Значит, закрыть гештальт? — усмехается Стас, затем произносит тихо: — Я не дам тебе возможности прикрыться отговорками и испортить всё, что между нами успело возникнуть. Можешь и дальше морочить голову самой себе. Поговорим, когда ты наберёшься смелости в этом признаться.

После этого Стас поднимается с дивана, снимает пальто с вешалки и надевает ботинки.

Я совсем не понимаю, что происходит.

Только когда он закрывает за собой входную дверь, до меня доходит, что он меня отверг.

Снова.

Глава 11

Снежана

Мелодия затихает, сменяясь ритмичными басами, вибрация пронизывает помещение. Наш танец закончился, и мы со Стасом снова отходим к фотозоне, держась за руки.

Я словно парю в воздухе. Кажется, если пощупать мои лопатки, то там обнаружатся крылья. Сердце колотится так часто, что его стук отдаётся в ушах, а с губ не сходит счастливая улыбка.

Он со мной.

По-настоящему.

Я так долго сегодня выбирала платье. Уже даже думала не приходить. Будто все это приглашение — дурацкий розыгрыш. Но в последний момент передумала. И хотя я пропустила весь концерт, но успела понять самое главное — Стас Соколовский действительно хочет быть со мной.

Боже.

Внутри все замирает от одной этой мысли.

По пути к фотозоне Стаса небрежно хватает за плечо рослый старшеклассник. Я с ним не знакома, вроде бы, он из выпускников. У него внушительная комплекция, коротко стриженая голова и какой-то въедливый белесый взгляд. Но, похоже, Стас его знает. Мне иногда кажется, что Стас знает всех.

— Стасян, мы идем с девчонками к аллейке — поразговаривать о том о сем, Колян будет, ну, ты понимаешь, школу все-таки закончили. Присоединяйся, — он подмигивает, и его массивная челюсть дергается в подобии улыбки.

Стас сразу становится серьезным и поворачивается к нему почти полностью, встает так, будто хочет загородить меня от него.

— Юрец, я немного задержусь, — его губы трогает слабая улыбка, парни пожимают руки. — Поздравляю.

“Юрец”