По законам Вселенной - Катарина Гросс

в туловище похитителя снизу вверх. Но увы, не учла толстый сюртук, который был на нем и то, что нож был столовым сервировочным, а значит большого вреда принести не мог. За мою оплошность незамедлительно последовало наказание.

«Игорь» резко отпрянул от меня, забрав при этом оружие, я тем временем смогла сделать глоток воздуха и от слабости осела на пол. Он снял с себя пиджак, осмотрел и с улыбкой маньяка сказал:

— Ай-яй-яй, ты испортила мою одежду, тем хуже для тебя, — схватил меня за волосы, поднял на ноги и достав, свисавшие с потолка на цепи наручники, которые я даже не заметила, приковал так, что я могла стоять только на носочках. А потом как ни в чем не бывало, издеваясь продолжил: — Не помнишь на чем мы остановились? Ах, да, урок номер один: никогда не смотри господам в глаза.

В тот момент я вдруг поняла, что боли мне все равно не избежать, а до смерти избивать не будет, потому как я заказ княжичей и нужна им живая. В таком случае, как у нас говорят «лучше умереть стоя, чем жить на коленях» и «русские не сдаются», а поэтому собралась и выдала:

— А то что? — и зло смотрю прямо в его никакие глаза. Никакие, потому что в них намешаны и голубой, и зеленый, и карий, но цвета такие блеклые и разбавленные, одним словом никакие.

А он с безумной улыбкой на лице ответил:

— Какой характер. Давно мне такие не попадались, но посмотрим на долго ли тебя хватит. Ох, какое я получу удовольствие, укрощая тебя.

Подошел, развернул меня лицом к стене и начал снимать платье, разрезая его по позвоночнику.

— Ну что же ты молчишь? Не страшно? Не сдерживайся — разговаривал он со мной.

Какой не страшно, да я в ужасе от того что происходит. Меня в жизни отец пальцем не тронул, не наказывал, даже в угол не ставил. Первый жгучий удар меж лопаток был для меня неожиданностью, поэтому, не державшись я вскрикнула.

— Да, так, — услышала я за спиной.

Больших трудов мне стоило не кричать, когда тонкий конец кнута вонзался в мою кожу спины, я стонала, пытаясь хоть как-то пережить резкую боль. А истязатель продолжал урок и напутствовал:

— Когда ты видишь господ, — удар, — ты должна опустить взгляд в пол, — удар. — Когда тебе позволяют поднять глаза, — удар, — ты должна смотреть благоговейно, с готовностью выполнить все, что они пожелают, — удар.

Когда я думала, что уже не выдержу и начну кричать и молить о пощаде, истязания прекратились.

— Ты знаешь, что знания усваиваются лучше, когда присутствует внешнее воздействие, — начал горе-педагог. — Поэтому так ты запомнишь быстрее, — пояснил безумец. — Мы могли бы продолжить дальше, но у тебя такая нежная кожа, не хотелось бы ее сильно испортить, княжичи это осудили бы. Поэтому продолжим завтра, но за твою дерзость снимать со стены тебя не буду, отдыхай, — ласково, с чувством выполненного долга пояснил он и вышел из комнаты.

Как только за ним закрылась дверь, я дала волю слезам и крикам. Я почти висела на руках, потому что ноги меня уже не держали и чувствовала, как по ногам по капле стекает моя кровь, но неудобное положение пока не ощущалось, все перекрывала боль в спине.

Когда истерика меня истощила, вяло потекли мысли. Сейчас вспомнились слова похитителя о причастности ко всему этому Кайя и так горько стало, ведь после сегодняшнего вечера это точно можно считаться вероломством. Только если Кай задумывал так поступить, то зачем залазил в душу, зачем пытался показать себя с лучшей стороны, зачем вел милую беседу? Зачем все это восхищение, весь этот якобы, интерес ко мне? А я как глупая овечка купилась на его, как я считала, искренние речи, и поплатилась. Если бы он вел себя так же как Тайленд, мне не было бы сейчас так обидно, меня бы не давило чувство предательства. Душа моя болела внутри, а тело снаружи. Потом я вспомнила отца, как вживую увидела его строгое лицо, которое менялось, стоило ему увидеть меня, и столько любви было в этом взгляде, столько нежности, он улыбался мне, гладил по волосам, по плечам. Я грезила, не знаю сколько это продолжалось, но из полусна меня выдернул скрип двери. И на меня вновь обрушилась реальность: боль в запястьях и плечах, боль в спине, к ней присоединилась боль в душе от предательства.

— Доброе утро, — спокойно проговорил палач. — Что нужно ответить? — и ответил сам себе. — Доброе утро, господин. Вижу усвоение урока идет плохо, тогда продолжим.

Теперь его удары были нацелены на ягодицы. Начался новый раунд боли.

— Это тебе за не выученную домашнюю работу, — и продолжил лекцию вперемежку с полосованием по ягодицам и бедрам. — Если господа придут к тебе в спальню, то ты должна встретить их обнаженной, готовой подарить им удовольствие любым способом. Быть благодарной за проявленное внимание к тебе.

В ответ я выла и стонал, а боль все не заканчивалась. Наконец удары прекратились и он спокойно сказал:

— На сегодня хватит. Вечером я приду проверить, как ты запомнила на этот раз. Советую вспомнить все преподнесенные мною уроки, иначе придется подключить другой вид воздействия. Как ты относишься к настоящей мужской ласке? — многозначительно произнес он и вышел.

Вновь потекло вязкое время, когда чувствовала боль во всем теле, когда болела каждая клеточка, а мысли даже не могли сформироваться, находясь как-будто в вате.

Потом что-то изменилось, в мое небытие начали пробиваться голоса, громкие звуки ударов и крики. Пытаясь сфокусировать взгляд, различила встревоженное лицо Кая, который отцепил меня от стены и бережно взяв на руки понес. От него так приятно пахло грозой и свежестью, что я, ощутив облегчение, провалилась в спасительную пустоту.

6.2. Кай. О спасении девушки

Увидев Дарию в светло — голубом платье, был определенно удивлен, какой красивой и нежной она в нем была. И теперь я понял, почему матушка подсказала подарить ей гарнитур из жемчуга, он ей очень подходил, такой же чистый и спокойный. Одевая нитку жемчуга на ее лебединую шею, боялся прикоснуться, такой хрупкой она казалось, как хрустальная ваза.

Когда вместе стояли у дверей в зал заметил странность в поведении брата. Обычно он любит балы, быть в центре женского внимания, а сейчас был серьезен и собран. Подумал, что он готовиться постоять за честь нашей девушки, потому как нападки на нее не прекратятся никогда. Шаг и мы в центре разноцветной толпы, все