Вечно падаем - Хлоя Уолш

Он хмыкнул.

— Она звонит в мой офис, между прочим.

Теперь моя очередь была удивиться.

— Серьезно?

— Да. Пару раз в неделю, начиная со стрельбы.

— Мне стыдно, что я так их бросил, — признался я. — Я был мерзким придурком по отношению к маме. Не отвечал ни на один звонок целыми месяцами — даже на Рождество не написал. Не удивительно, что она достает тебя. Я скучаю по ним…

— Дерек? — ласковый, мягкий голос доктора Мэй вывел меня из мыслей. Я поднялся и ухмыльнулся, глядя на пышную, чертовски горячую рыжеволосую красавицу, улыбавшуюся мне. — Я готова вас принять.

— Понятно, почему тебе так нравится терапия, — проворчал Кайл, окинув быстрым взглядом роскошного доктора. — Ты любишь старших, да, Джуниор?

— Ей максимум тридцать пять, Кайл, и признай — она шикарная, — возразил я, указывая на горячую докторшу, повернувшуюся к нам спиной. — Ты на диете, но меню посмотреть никто не запрещал.

— У меня аллергия на рыжих после Рэйчел, чувак, — ухмыльнулся он, следуя за доктор Мэй в кабинет. Осев в одном из четырех кресел возле лакированного журнального столика, Кайл повернулся ко мне, повел бровями и пробормотал:

— Кроме того, мне меню не нужно. Я точно знаю, что ем, когда прихожу домой.

Я покачал головой, усмехаясь, и сел рядом.

— Значит, последовал моему совету? Выпустил зверя?

Мне вспомнилось его перепуганное лицо, когда он нес ахинею про позывы и эпизоды на прошлой неделе, и я ухмыльнулся. Ему скоро двадцать четыре, а этот дебил все еще не понимал элементарных вещей. Больше всего мне было жалко Хоуп… хотя нет. На самом деле — меня. Я, дебил, слушал его безумные теории.

— Скажем так, не дождусь ужина, — хмыкнул он, наслаждаясь моим страданием. — Сладкое южное п…

— Господи, чувак, — передернуло меня. — Меня сейчас вырвет.

Положив руку на живот, я заставил себя проглотить подступившую желчь.

— Я больше никогда не смогу смотреть ей в глаза…

— Кому смотреть в глаза вы больше не сможете, Дерек? — спросила доктор Мэй, ее голубые глаза смеялись. — Или это частный разговор?

Кайл открыл рот, явно намереваясь выложить правду, и я пнул его по ноге.

Улыбнувшись доктору, я пробормотал:

— Это личная беседа.

— Очень хорошо. — Доктор Мэй покачала головой, заправила волосы за уши и протянула руку Кайлу. — Вы, должно быть, Кайл Картер.

Он кивнул и коротко пожал ее руку.

— Спасибо, что пришли. Я много о вас слышала.

— Уверен, — холодно бросил Кайл, сразу принимая оборонительную позицию, барабаня пальцами по подлокотникам.

Я закатил глаза и откинулся в кресле. Он был невыносимо оборонительным. Никогда не понимал, почему он смотрит на каждого нового человека недоверчивыми, оценивающими глазами.

Доктор Мэй, не обращая внимания на его резкость, повернулась ко мне, и мы легко погрузились в обсуждение моих целей, планов и стратегий, как справляться с перегрузом. Кайл вертелся все сильнее с каждой минутой, и я не удивился, когда он вскочил и начал бесцельно бродить по кабинету.

Доктор Мэй едва заметно покачала головой, но никак не реагировала на его хождение, полностью сосредоточившись на разговоре со мной. Надо отдать ей должное — у женщины была железная концентрация. Не каждый выдержит шестифутового гиганта, копающегося в каждом углу ее офиса.

Она поняла за двадцать минут то, что я усвоил за годы: Кайл не мог иначе. Это было состояние, которое он либо не хотел признать, либо не осознавал. Он не делал это специально и правда не мог усидеть на месте дольше пары минут. Я мгновенно почувствовал себя мудаком за вчерашние подколы. Это были не шутки. Это была проблема. И я перешел черту.

Мы с Кэм всегда подозревали, что у Кайла СДВГ, но мы не были врачами. И кто мы такие, чтобы судить? Никто из нас не рос в таком аду, через какой прошел он. Стабильность появилась у него только в двадцать два, и последствия нестабильного детства проросли в его поведении…

— А что бы вы хотели получить от этого сеанса, Кайл? — спросила доктор Мэй. — Вы явно чувствуете себя здесь неуютно и не слишком-то хотите участвовать. Так зачем пришли?

— Я здесь ради Дерека. Это единственная причина, — автоматически ответил Кайл, доказывая, что несмотря на свое блуждание по комнате, он слушал каждое слово. Он поставил книгу на место, повернулся и облокотился на подоконник. — И без обид, док, но есть только два человека, ради которых я добровольно войду в такое место.

Брови доктор Мэй взлетели.

— Такое место?

— Я не доверяю никому, чья профессия заканчивается на -ам, — ухмыльнулся он. — Психологам, психиатрам, терапевтам… — Пожав плечами, добавил: — Сами делайте выводы, док.

— И почему же, Кайл? — мягко уточнила она.

— Любой, кому нужно платить по двести баксов в час за то, чтобы он слушал мои проблемы и «заботился», не тот, с кем я хочу делиться личным, — легко бросил он.

Проведя рукой по волосам, он оттолкнулся от окна и продолжил расхаживать. — Я предпочитаю доверять тому, кто делает это из обычной человеческой любви.

— Звучит так, будто вы говорите из опыта, — заметила доктор Мэй, в ее голосе прозвучал живой интерес.

Он блеснул ямочкой.

— А вы звучите так, будто вам не все равно.

— Возможно, так и есть, — спокойно ответила она. — Терапевта во мне вы находите весьма любопытным объектом.

Кайл выдержал ее взгляд, потом усмехнулся и оперся на подлокотник моего кресла:

— Ладно, док. Скажу прямо. У меня было терапии выше крыши. Я знаю, кто я, откуда я и чего хочу. Ничто из того, что вы скажете, не поможет мне сейчас, не исцелит прошлое и не изменит будущее. Понятно?

— Вы всегда такой циничный? — спросила она.

— А вы всегда такая любопытная? — парировал он.

— Туше, — проговорила доктор Мэй, едва заметно усмехнувшись. — Но должна признать, у меня хорошее чутье на человеческое поведение.

Кайл закатил глаза.

— И вы уже вынесли вердикт?

Не дав ей ответить, он резко начал:

— Давайте угадаю… Кайл проявляет признаки спазматического поведения. Его сварливость, вспыльчивость