Русалочка замуж (не)желает. Принцев не предлагать! - Татьяна Бэк

своей подруги. Всё это смешивалось в моём затухающем сознании. Последней здравой мыслью было то, что я и впрямь тону, а яркие картинки иного, почти сказочного мира, были лишь плодом мозга, лишившегося кислорода. Что ж, это было красиво…

Сквозь толщу воды кто-то вдруг схватил меня за руку и резко выдернул на поверхность. Дрожа от ужаса и холода, давясь воздухом, который отказывался проникать в лёгкие, слабо застонала.

— Серёжа, это ты? — всхлипнула тихо, вспоминая, что последним человеком, которого увидела перед смертью, был маленький веснушчатый хулиган, спасённый мной из полыньи.

— Ты умеешь разговаривать? — раздался откуда-то сверху удивительно знакомый низкий и желанный мужской голос, который точно не мог принадлежать соседу сорванцу.

Я с удивлением открыла глаза и увидела обеспокоенное бледное лицо Тирена, на котором так ярко и сказочно красиво полыхали чёрные агаты глаз. Манящие губы принца были всего в нескольких сантиметрах от моих. Невольно облизнулась и ощутила неуловимый привкус специй, трубочного табака и чего-то мужского, не поддающегося описанию. Неужели этот красавец меня только что поцеловал, а я не почувствовала?

Словно прочитав мои мысли, Тирен склонился надо мной, сминая мои губы в яростном, жарком поцелуе, на который я невольно ответила, да с таким сладостным стоном, что сама от себя не ожидала. Я же только что собиралась помирать? А вот теперь, — глядите-ка — целуюсь с принцем, да так страстно и увлечённо, что вообще обо всём забыла.

Стоп… Кажется, я смогла заговорить?

Собрав волю в кулак, из последних сил отстранилась от жарких пылающих ласк самого желанного мужчины, похвалив себя за удивительную силу воли.

— Прости! Я не должен был… — смущённо произнёс он.

Надо же, такой ловелас способен стесняться, да ещё и просит прощения за поцелуй.

— Всё в порядке… — произнесла хрипло и тут же прижала руки к губам.

Значит, мне не показалось? Ко мне вернулся голос? Ожидая самого страшного, перевела взгляд вниз и облегчённо выдохнула: русалочий хвост не появился, а стройные ножки всё ещё были со мной.

— Так ты можешь говорить? — вновь оторопело поинтересовался принц.

Пришлось прикусить язычок, чтобы не съязвить. Хотя устав от длительного молчания, хотелось наговорить много всякого… интересного… доброго… возможно, не слишком цензурного.

— Что произошло? Где девушка, которая была тут ночью? Я помню, что кто-то заставил меня выпить странную жидкость, а потом… Потом ничего не помню. Но мне казалось, что я умерла!

Язык, прилипший к нёбу, с трудом слушался меня, глотая и искажая часть звуков, хотя несколько секунд назад активно участвовал в поцелуе.

— Я и впрямь боялся, что ты умерла. Когда я вошёл к тебе, никого, кроме тебя не было в комнате! — сбивчиво принялся объяснять принц. — А ты лежала на кровати такая бледная и красивая, не дыша и не шевелясь. Но ведь чувствовал, что ты ещё здесь, рядом. В этот момент я понял, что люблю тебя и не могу потерять.

Тут принц окончательно смутился, очаровательно покраснел и отвернулся в сторону. А я вот от таких слов словно восстала к жизни и с радостным визгом вскочила с кровати, бросаясь ему на шею. Да, до этого мужчины признавались мне в любви, один и вовсе замуж звал, но никогда раньше не испытывала такой острой переполняющей радости, наполнявшей тело пьянящим бурлением восторга.

— Кажется, я тоже тебя люблю… — прошептала чуть слышно, наслаждаясь крепкими объятиями самого замечательного принца.

На секунду мы замерли, пытаясь осознать значение слов, которые только что сказали друг другу. Думаю, оба были ошарашены тем, что произнесли и услышали. Казалось, что наша связь, появившаяся так внезапно и так ярко, была сильнее нас самих. Возможно, именно так и приходит любовь, не спрашивая разрешения, не интересуясь, готовы ли люди к ней.

— А что было дальше? Как тебе удалось меня вернуть к жизни? — спросила со свойственной мне дотошностью и любовью докопаться до истины.

— Волшебный поцелуй, о котором было сказано в пророчестве. Только он может разрушить все проклятья.

Глава 27

Ох, сейчас бы запереться с Тиреном в этой комнате, приказать стражам никого не пускать да радоваться жизни, наслаждаясь близостью красавца-возлюбленного. Но чувство долга, врождённая ответственность и волнение за Ирму не позволили мне наладиться столь близким и желанным счастьем. Ничего, успею ещё намиловаться с принцем. Хотелось бы, конечно, быстрее, а то возбуждение и жар молодого тела становились уже нестерпимыми.

Конечно, избежать ещё пары глубоких напористых поцелуев не удалось, да и сама не особо противилась, но вовремя сумела остановиться.

— Тирен, мне кажется, я знаю, что происходит… — призналась я, испытывая смесь гордости и страха, что могу ошибиться. — Я всё тебе непременно расскажу, но сперва должна сама убедиться в своей правоте.

— Твоя подруга тоже так говорила, и чем это кончилось? Я запрещаю тебе рисковать собой! — строго заявил принц.

Так, вот и домострой начинается… Ну сейчас ему всё выскажу. Но, кажется, вынужденное молчание последних дней хорошо на меня повлияло: по крайней мере, теперь я сперва думала, прежде чем начать говорить.

— Обещаю, что всё будет абсолютно безопасно, особенно если ты мне поможешь, милый! — ласково проворковала я вместо того, чтобы как следует откостерить принца.

Чёрные глаза красавца с недоверием воззрились на меня, но я приняла такой невинный вид, что принц тут же расплылся в улыбке. Надо же, оказывается, лаской и смирением, пусть и показным, можно добиться больше, чем моей обычной манерой общения. Попробую усвоить.

— Что нужно делать? — спросил Тирен с интересом.

Кажется, мой возлюбленный и сам был любителем детективов. Интересно, в этом мире есть писатели сродни Конан Дойлу? Ну ладно, уважаемый принц, сейчас мы поиграем в Шерлока Холмса и Доктора Ватсона, но тебе отводится роль восхищённого хромого спутника, а я буду повторять: «Элементарно!»

— У меня есть план! — сообщила с самой обаятельной улыбкой.

На секунду брови моего избранника сурово сдвинулись, а красивое лицо помрачнело, — кажется, он не привык, что женщины принимают решения — но в следующую минуту улыбнулся в ответ, хоть и несколько напряжённо.

— Ладно, я тебя слушаю… Но сперва у меня есть один вопрос. Я помогу, если скажешь правду.

— Да, я отвечу честно, обещаю!

— Как тебя зовут, любимая?

Сдержать смех было невозможно. Я ожидала чего угодно, но не этого. В этом странном мире всё и впрямь не так, как привыкла. Даже призналась мужчине в любви, прежде чем сообщить своё имя.

— Меня зовут Людмила, но ты можешь называть Люсей! — произнесла, нахохотавшись вволю.

— Люся… — задумчиво и медленно произнёс красавец, словно пробуя на вкус непривычное сочетание звуков.

А у