Наказана с наслаждением - Кира Эро

позволяя увлечь себя в центр зала. Мы закружились в вальсе, и на несколько мгновений я позволила себе забыть обо всём — о метке, о драконе, о том, что эта свадьба — самая большая ошибка моей жизни. Просто танцевала, чувствуя тепло его руки на талии, слушая, как он шепчет что-то нежное на ухо.

Почти убедительно.

Почти.

Танец закончился под аплодисменты гостей. Даррен поцеловал меня в щёку, и я снова заставила себя улыбнуться.

— Госпожа Ренелин, — раздался голос за спиной. Низкий, бархатный, с лёгким акцентом, который я не могла идентифицировать.

Я обернулась.

Незнакомец из холла стоял в паре шагов, держа в руках бокал вина и улыбаясь той особой улыбкой, что заставляет инстинкты вопить —беги, пока не поздно . Высокий, широкоплечий, с идеальными чертами лица, которые казались слегка… неправильными. Слишком совершенными. Как если бы кто-то лепил маску, стараясь воссоздать человеческую внешность, но чуть-чуть промахнулся.

Глаза.

Боже, глаза.

Тёмно-карие, почти чёрные. Но на секунду — всего на долю секунды — в них мелькнуло золото. Жидкое, тлеющее, знакомое до боли.

Нет.

Метка вспыхнула, посылая волну жара по телу, и я едва сдержала вздох.

Это он.

— Кайр Сендре, — представился незнакомец, кланяясь с изяществом, которое выдавало в нём аристократа. Или дракона, изображающего аристократа. — Только что прибыл из северных провинций. Услышал о помолвке героя гвардии и не смог упустить возможность присоединиться к празднованию.

Голос. Тот самый. Чуть изменённый, с другими интонациями, но суть оставалась прежней — бархат, обтянутый сталью.

Келен улыбнулся, явно польщённый вниманием знатного гостя.

— Господин Сендре, честь принимать вас, — ответил он, пожимая протянутую руку. — Рен, это мой… моя невеста, госпожа Ренелин.

«Моя».

Как он ошибается.

Кьяртан — потому что это был он, даже если внешность изменилась — перевёл взгляд на меня, и в глазах снова мелькнул хищный блеск, слишком быстро, чтобы Келен заметил, но достаточно долго, чтобы я поняла — он наслаждается моментом.

— Очаровательна, — произнёс он медленно, смакуя каждое слово. — Вам невероятно повезло.

Я сжала кулаки, пытаясь унять дрожь, пробегающую по телу. Он здесь. Среди гостей. В метре от жениха. Играет в человека так убедительно, что никто не замечает подвоха.

Мастер маскировки.

Мастер издевательств.

— По традиции, — продолжил Кьяртан, не сводя с меня взгляда, — почётному гостю позволено попросить танец с невестой. Надеюсь, вы не будете возражать?

Келен моргнул, явно не ожидая просьбы, но отказать не мог. Традиция есть традиция, и нарушение оскорбило бы гостя.

— Конечно, — ответил он, хотя в голосе прозвучала лёгкая неуверенность. — Рен?

Он смотрел на меня вопросительно, и я видела беспокойство в его глазах — смутное, инстинктивное, ещё не осознанное.

Твои инстинкты правы.

Но ты не послушаешь их.

Потому что ты хороший человек, который верит в хорошее.

Я заставила себя кивнуть.

— С удовольствием, — соврала я, протягивая руку.

Кьяртан взял её — медленно, почти церемонно — и в момент соприкосновения метка взорвалась. Не болью. Узнаванием. Требованием. Жар побежал по венам, сердце забилось быстрее, кожа покрылась мурашками, и на секунду мир сузился до двух точек — его руки на моей и золотых глаз, которые смотрели с насмешкой, обещанием и вызовом одновременно.

Он увёл меня на танец, и оркестр заиграл новую мелодию — медленную, чувственную, слишком интимную для танца с незнакомцем.

Но он не незнакомец.

Он тот, кто владеет тобой полностью.

Его рука легла на талию — не там, где клал её Келен, а ниже, почти на бедре, пальцы сжали ткань платья, напоминая, что под ней скрывается его метка. Другой рукой он держал мою ладонь, и прикосновение жгло, как раскалённый металл.

— Красивое платье, — прошептал он, наклоняясь так близко, что губы почти касались моего уха. — Сорву его с тебя через час.

Дыхание перехватило. Паника накрыла волной, заставляя сердце колотиться так громко, что казалось, весь зал слышит.

— Ты не посмеешь, — выдохнула я, пытаясь отстраниться, но его рука на талии была железным обручем.

— Посмею, — возразил он спокойно, и в голосе звучала абсолютная уверенность. — Я сделаю это прямо здесь, на глазах у всех, если попробуешь сбежать.

Мы кружились в танце, и он вёл безупречно, каждое движение выверено, грациозно, демонстрируя власть не только надо мной, но и над пространством вокруг. Гости улыбались, наблюдая за нами, и никто не замечал, что невеста дрожит в объятиях «почётного гостя».

— Помолвка, — продолжил Кьяртан, усмехаясь. — Как мило. Думала, кольцо защитит? Клятвы перед богами остановят меня?

Я посмотрела ему в глаза и увидела там тёмное веселье. Ему нравилось. Нравилось видеть мою панику, нравилось чувствовать, как я дрожу под его руками, нравилось играть эту игру на глазах у человека, который считал меня своей.

— Почему? — прошептала я, чувствуя, как ярость начинает пробиваться сквозь страх. — Почему ты не можешь просто оставить меня в покое?

— Потому что ты моя, — ответил он просто. — И пока ты не признаешь это полностью, я буду напоминать. Снова и снова.

Он развернул меня, притягивая ближе, и на секунду наши тела прижались друг к другу так плотно, что я почувствовала его тепло, его силу, его абсолютную уверенность в том, что я не смогу сопротивляться.

И он прав.

Ненавижу, но он прав.

Взгляд скользнул в сторону, и я встретилась глазами с Дарреном. Он стоял у края танцпола, наблюдал, и на его лице читалось что-то напряжённое, настороженное. Он видел. Не понимал, что именно, но чувствовал — что-то не так.

Слишком быстро.

Мне нужно вернуться к нему.

Показать, что всё в порядке.

Пока дракон не разрушил всё до основания.

— Отпусти, — прошипела я, пытаясь освободиться.

— Ещё рано, — возразил Кьяртан, усмехаясь. — Танец не закончен.

— Люди смотрят.

— Пусть смотрят. — Он наклонил голову, изучая моё лицо с любопытством. — Хочешь убить меня прямо сейчас, правда? Голыми руками задушить, вырвать сердце, сжечь до пепла.

— Да, — выдохнула я честно. — Больше всего на свете.

Он рассмеялся — тихо, почти нежно.

— Вот за это я тебя и ценю. Огонь. Ярость. Сопротивление. — Пальцы скользнули выше по спине, оставляя за собой жар. — Но мы оба знаем, что ты не станешь. Потому что тогда придётся объяснять, почему именно я должен умереть.

Музыка начала стихать, танец подходил к концу. Ещё несколько секунд, и я буду