Измена. Всё, что от нас осталось - Тина Джель

она начала интересоваться непонятными, но очень интересными словами. Старалась всегда ей доступно объяснить и кто такая «блядь», и что такое «секс». Была уверена, что если у неё, не дай бог, что-то нехорошее случится, она без опасения сможет мне довериться. Обратиться за помощью.

У меня с мамой никогда не было доверительных отношений. Мы с ней взрослые вопросы не обсуждали. Обо всём я узнавала от подруг, из книжек, да фильмов.

Может ещё поэтому, до Коха, мне и поцелуи-то были неприятны. Не понимала, как это может нравиться? Противно же, когда в тебя свой слюнявый язык начинают совать? Да и первый секс для меня был шоком. Сбежать хотелось поначалу. Но Кох был очень терпелив со мной, многому меня научил. Нетороплив был всегда. Ласков.

Хотя мне и сравнить не с кем, тут Алевтина права...

Ладно, надо пойти поговорить, сколько можно тянуть...

Встаю. Халат сверху накидываю В карман телефон засовываю. Куда же без него?

Народу в вестибюле немного. Время рабочее. Пару человек только стоят.

Подхожу к нему, он встаёт с подоконника сразу, на котором сидел. Осматриваю его — недоволен. Даже не скрывает своего недовольства.

Целует меня в щёку, мне отстраниться хочется, но я терплю.

— Ты почему мне ничего не сказала? — начинает с наезда. Хочу ответить ему, но не успеваю: — это мой ребёнок вообще-то, я первым должен был узнать...

— Да тебя так-то не было, — пытаюсь оправдаться, — ты отдыхал...

— К ребёнку это не имеет никакого отношения, Нин, — перебивает меня.

Хорошо хоть тихо говорит. Не на полную громкость, как он умеет. А то итак внимание уже к себе привлекли. Все присутствующие начали в нашу сторону взгляды заинтересованные кидать.

— Почему это не имеет? — возмущаюсь....

— Нинель, — наклоняется ко мне, — не дури. Я же тебе сказал — всё. Это была ошибка. Давай ты успокоишься и мы всё нормально обсудим. Тебе нельзя сейчас волноваться...

И опять этот парфюм его ненавистный, меня опять подташнивать от него начинает. Отклоняюсь. Морщусь.

Он не понимает в чём дело, ещё ближе ко мне наклоняется...

— Это кто это у нас здесь гуляет? — раздаётся за спиной голос доктора, а на плече моём его рука появляется.

Кох отстраняется от меня резко, бросает на доктора недовольный взгляд. Обстановка накаляется моментально. Чувствую его сильное раздражение. И мне не нравится это.

Делаю шаг назад.

— Это муж мой, — пытаюсь разрядить ситуацию, и уже открываю рот, чтобы представить доктора, но запаздываю опять:

— Ты кто такой вообще? — брезгливо морщится мой муж, бесцеремонно осматривая нашего доктора с ног до головы.

— Я? — Евгений Николаевич, показательно округляет глаза и начинает пощёлкивать допотопным гинекологическим зеркалом перед его носом. Где он только откопал его? — Проктолог я, пошли проверю тебя, раз заявился...без очереди, так и быть. — у мужа моего чуть глаз не выпал от наглости такой.

Все замолчали мигом. На нас уставились с интересом. Я голову в плечи вжала. Глазами хлопаю стою. Никогда не видела, чтобы с мужем моим так разговаривали. Он у меня так-то не маленький. Почти два метра ростом.

— Нина, — поворачивается ко мне Евгений Николаевич, — тихонечко ползём сейчас на своё место, я не разрешал тебе гулять...

— Эй, ты... - у мужа голос прорезался, — это жена моя, на минуточку...

— На хуй пошёл отсюда или я охрану сейчас вызову, чтобы тебя с лестницы спустили, — выдаёт душка доктор, разворачивает меня и задаёт мне направление движения.

Я успела только на покрасневшую, от негодования, физиономию мужа своего глянуть, и, неожиданно для себя, прыснула, — никогда ещё его таким не видела...

— Ещё раз увижу, что ты шляешься у меня по больнице — зашью и к кровати пришью, — предупреждает меня по доброму доктор, похлопывая по плечу. — Оль, — зовёт сестричку, когда мы мимо процедурной проходим, — капельницу ей поставь и проследи, чтобы не вставала лишний раз, а то она у нас успела уже какого-то мужа себе найти...

* * *

— Ты там как? — ближе к вечеру уже, звонит Юлька. — Говорить можешь? — шепчет почему-то.

— Могу, ты чего шепчешь? — сама на шёпот перехожу.

— Кох у нас. Злой, как собака. Сидят на кухне, бухают с Борькой. Что там у вас случилось?

— Да ничего Юль не случилось, — я на удивление спокойна, как удав. — Не разрешили ему сегодня поговорить со мной...

— А-а, поняла, а я прийти к тебе хотела, — молчит несколько секунд. — Нин, он орёт тут, что хрен тебе, а не развод...

Глава 17

А через пару недель, Евгения Николаевича, неожиданно, перевели на повышение, как он нам радостно объявил, придя на обход в сопровождении другого доктора. Весёлый, как всегда, шутки шутит, а у меня на душе засвербило от его объявления.

Неприятно почему-то стало. Мысли нехорошие в голову забрели. Вспомнила сразу, как он с мужем моим ласково пообщался.

Врач он у нас, конечно, весьма оригинальный. Я бы даже сказала — необычный. Но вёл себя он с нами всегда корректно. Шутки его были, хоть и на грани, но за грань никогда не переходили. Лишнего никогда себе не позволял. Мужа же моего он откровенно послал, да ещё при свидетелях. Я вроде поначалу и не придала этому большого значения. Мне было, в некотором роде, даже приятно, что хоть кто-то смог моему мужу правильное направление движения указать. Но поведение его, во врачебную этику, в моём понимании, ну никак не вписывалось.

Да и Кох у меня совсем не мальчик для битья. Он сам может кого угодно послать. Неоднократно была этому свидетелем.

В первые дни переживала немного, но потом отпустило. Тем более, что ни от мужа ничего плохого не услышала, ни от доктора.

А сейчас сразу тот инцидент вспомнился.

Вышла в коридор, когда врачи уже от нас удалились. Брожу туда-сюда по коридору, в голове эпизод тот опять прокручиваю. Неспокойно.

Заметила, как Евгений Николаевич в кабинет залетел и поблизости нет никого, ну я за ним...

Стукнула для приличия в дверь и, не дождавшись разрешения, просочилась внутрь.

Он повернулся сразу в мою сторону, посмотрел внимательно на меня:

— Ты хорошо себя чувствуешь? — подходит. Наклоняется. Присматривается.

— А вас правда на повышение переводят? — задаю интересующий меня вопрос.

Брови его удивлённо на лоб взлетают, улыбка хитрющая на лице появляется:

— Конечно, а ты что подумала? — и глаза его такие честные сейчас на меня смотрят, ну аки у младенца. Даже Кох у меня так искусно врать не умеет, а он умелец знатный, равных ему сложно в этом деле отыскать.

— Да всё так и подумала, —