Пепел Элларии - Джулия Фокс

лишь обрывками, фразы не складывались в смысл. Она наивно попыталась соединить два куска, но они не подходили. Люциан поднял свиток, развернул его и тут же свернул обратно.

— Пусто.

Рэйгар медленно прошелся по комнате:

— Здесь всё перевернули. Искали что-то.

Я провел рукой по одной из полок. На камне остались глубокие борозды. Кто-то вырывал книги быстро, не разбирая ценности.

— Люди? — спросил Люциан.

— Возможно, охотники за редкими вещами.

Селена подняла один из клочков бумаги, повертела его.

— Они словно даже не знали, что ищут.

Эвелин стояла на коленях у одной из стен, перебирая остатки страниц. Каждый лист, каждый клочок. Я видел, как медленно гаснет надежда в её движениях. Наконец она остановилась и просто осталась сидеть так несколько секунд, опустив плечи.

— Всё уничтожено, — тихо сказала она. — Здесь могли быть десятки книг. Сотни страниц. Кто-то всё забрал.

— Люди часто грабят такие руины, не понимая ценности того, что берут, — Люциан пожал плечами. — Иногда просто ищут бумагу для костра.

Эвелин закрыла глаза. Я почувствовал через связь её состояние: разочарование и смертельную усталость. Шесть дней тяжелой дороги — и цель оказалась пустой.

— Это только первое место.

— Я знаю, — глухо ответила она, открыв глаза. Теперь мы все понимали одну вещь: если первое Хранилище оказалось разграбленным, другие могли ждать нас такими же разорёнными.

Несмотря на разруху, уходить отсюда сразу не имело смысла. До темноты оставалось немного времени, а дальше дорога становилась ещё хуже — узкие тропы среди скал и густой лес. Ночью идти по таким местам было бы большим самоубийством, чем встреча с ордой тварей.

Я осмотрел помещение ещё раз. Каменные стены всё ещё стояли крепко. Крыша местами провалилась, но большая часть зала оставалась закрытой от ветра.

— Здесь остановимся, — сказал я.

— Но тут же нечего делать, всё разграбили, — Люциан поднял голову от груды сломанных полок.

— Тем более, — отрезал я.

Рэйгар кивнул, его массивная фигура в чёрной броне казалась частью этих древних стен.

— Камень всё равно лучше открытого поля. И здесь мы хотя бы видим, откуда к нам полезут.

Селена уже вышла наружу, бесшумно скользнув между кустами плюща. Через несколько минут она вернулась, её шаги были едва слышны.

— Следов свежих нет. Ни людей, ни тварей.

— Значит, нас здесь никто не найдёт.

К вечеру зал немного изменился. Мы расчистили часть пола от каменного крошева и обломков полок, которые мы использовали для костра. Огонь разгорелся быстро. Пламя было небольшим, но его хватало, чтобы разогнать могильный холод склепа. Тени от стен начали свою медленную пляску по залу.

Лошади остались снаружи, привязанные под защитой скалы.

Рэйгар сидел у огня и разглядывал обрывки, найденные среди мусора. Он делал это осторожно, боясь, что бумага рассыплется прямо в его перчатках.

— Что-нибудь есть? — спросил его Люциан, не поднимая головы от заточки своего любимого ножа, оставшегося ещё с прошлой жизни.

— Нет, — Рэйгар перевернул очередной клочок. — Половина слов стёрта.

Селена подняла другой обрывок.

— Здесь вообще ничего не разобрать. Сырость сделала своё дело.

— Может, это рецепт супа. — отозвался Люциан.

— Тогда ведьмы явно не любили писать разборчиво. — ответила Селена, повертев лист перед маской.

Я сидел у стены, чувствуя спиной ледяное дыхание камня, и наблюдал за огнём. Эвелин стояла в стороне. Она всё ещё усердно перебирала клочки бумаги. Каждый. Даже те, на которых не осталось ничего, кроме пятен плесени. Через связь я ловил её состояние — она отчаянно пыталась задавить разочарование, но оно просачивалось, как яд. Эти Хранилища были её идеей. Её единственным козырем.

Рэйгар вздохнул и бросил очередной лист обратно в пыль.

— Если все тайники выглядят так же, мы зря поехали на поиски.

— Это только первый, — спокойно отозвался Люциан.

— И он пуст.

— Хватит, — отрезал я, пресекая нытьё.

Эвелин так и сидела на полу и пыталась соединить два клочка страницы. Её пальцы дрожали. Я почувствовал резкую, колючую вспышку её раздражения. Она медленно выдохнула и отложила бумагу, после чего поднялась и подошла к огню, опустившись на камни рядом с пламенем.

— Я думала, здесь будет больше, — тихо сказала она.

— Думать и знать — разные вещи, Ведьма.

Она вскинула голову, и её взгляд полоснул по моей маске.

— Кто-то разграбил это место давно. Ты сам видел следы. Это не значит, что знаний не существует.

— Это значит, что они теперь могут служить подтиркой какому-нибудь разбойнику в лесах Асадаля.

Люциан вмешался прежде, чем она успела огрызнуться:

— Если кто-то искал золото, он мог оставить то, что не понял. Книги для дурака — просто лишний вес.

— Я надеюсь на это, — Эвелин снова уставилась в пламя.

Некоторое время мы молчали. Огонь тихо потрескивал, ветер гулял в проломах крыши, заставляя тени вздрагивать. Снаружи иногда слышался шорох травы — мир за стенами никогда не спал, и он не был дружелюбным. Никто из нас не расслабился. В таких местах расслабление равносильно смерти.

Люциан наконец поднялся, его доспех лязгнул.

— Я возьму первую стражу.

— Я через три часа, — отозвалась Селена.

— Я последним, — кивнул Рэйгар.

Я не двинулся с места. Эвелин всё ещё смотрела на огонь, и мне казалось, что я ощущал её мысли. Я ожидал страх или сомнения, но в ней просыпалась тихая, упрямая решимость, граничащая с безумием. Она не собиралась останавливаться. Отлично.

Я посмотрел на разрушенные полки. В этом мире надежда — самая хрупкая вещь, и я видел, как она медленно превращается в пепел прямо здесь, в руках этой девчонки из прошлого.

— Тебе лучше поспать, — бросил я ей. — Завтра мы входим в Асадаль. Если ты будешь клевать носом в седле, я привяжу тебя к мерину как тюк с провизией.

— Твоя забота просто трогательна, Каин, — процедила она, не оборачиваясь.

— Это не забота. Мне не нужен лишний груз на перевале.

Она ничего не ответила, но её гнев ударил в мою сторону холодной волной. Это было хорошо. Гнев бодрит лучше, чем надежда.

Глава 12. Эвелин

Когда солнце окончательно исчезло за скалами, мир сжался до узкого круга света от костра. Всё остальное утонуло в непроглядной, вязкой тьме, которая, казалось, просачивалась сквозь щели в камнях.

Жнецы притушили огонь,