Антагонизм - Натали Ният

Мама снова была против такого решения! Но в этой ситуации она не могла ничего поделать, кроме одного — обратиться в суд. Да, моя мамочка подала на бабулю в суд. Но это было еще не все.

Мамочка обегала почти весь двор, где жила бабуля, просила соседей свидетельствовать в ее пользу. Что, мол, она имеет право там жить. Но никто не согласился на такое. Никто, кроме тети Шуры. Именно она стала свидетельницей мамы. Я не была посвящена во все детали, но в целом была в курсе. Поэтому мама в тот день прошла обиженно мимо бабулиной соседки, тети Лиды. Та отказалась принять ее сторону.

Мама запретила мне и братику любое общение с бабулей и всей ее семьей! И я даже не пробовала сопротивляться. Это был не тот случай. Мама была в ярости, ведь ее грандиозный план не сработал. В итоге она хотела, чтобы бабуля отдала ей либо денежную долю, положенную ей, либо, как Вадиму, отделила отдельное жилье. Моя мама не останавливалась ни перед чем! Как выяснилось позднее, она даже заплатила тете Шуре, чтобы та подтвердила тот факт, что моя мама с детьми (то есть я с братиком) часто живут у бабули в доме.

Вскоре мы снова поехали к тете Любе. Мама купила большой, красивый хрустальный графин и стаканы к нему — это был подарок для тети Любы.

— Я прямо не знаю, что бы мы без вас делали! Возьмите, это от души, от чистого сердца. Мне так нужна ваша помощь.

После всех привычных процедур мама попросила тетю Любу погадать ей.

— Что там с судом? Я выиграю? Он уже через неделю. Вы не представляете, какие они сволочи! Нам с детьми негде жить.

Тетя Люба доставала из колоды карты и выкладывала их на стол.

— Будет сложно, — неопределенно проговорила она.

— Но я выиграю? — с надеждой в голосе уточнила мама.

— Эээ, да.

— О, спасибо! — мама расцветала на глазах. — Что бы я без вас делала.

— Делай, как я тебе сказала. Вот это положи себе в лифчик, когда пойдешь на суд, чтобы незаметно было, — с этими словами тетя Люба протянула маме какой-то лоскуток серого цвета.

Всю дорогу обратно я думала о словах мамы, что суд уже через неделю. Странно, разве бабуля или мама — преступники, чтобы судиться? Суд — это же для преступников. И как там будет находиться моя мамочка?

А бабуля?

Глава 19

Глава 19

Вечером папа вернулся домой поддатый, слегка выпивший. Но я знала, что мой папа никогда не может остановиться, пока не станет пьяным окончательно. Я подозреваю, что так он хочет подлизаться к маме. Он принес с работы живых раков, его угостил ими кто-то из знакомых. Сачок сразу же отправился в баню, чтобы сварить этих раков в большой кастрюле на газу. Еще немного погодя я услышала, что мои родители мирно беседуют в столовой. Будто бы ничего не произошло, будто бы они не собираются разводиться, а мама не собирается уйти от него вместе с нами. Братишка был в восторге от раков, а мне их было жалко. Но есть их я люблю. Они вкусные.

— Рая, я разговаривал на работе с одним адвокатом, — я снова услышала папин голос, — так вот, он говорит, что обязательно надо, чтобы эта твоя Шура делала акцент на то, что ты с детьми там часто жила. Оставалась ночевать, понимаешь?

Мама сосредоточенно кивала головой.

— И еще, жаль, но детей не так-то просто выписать отсюда. Да и твоя мать теперь не согласится их прописать у себя в любом случае.

— Я её вообще видеть не могу сейчас!

— Хорошо бы тебе было с матерью договориться. Чтоб они тебе долю выплатили. Ты ведь тоже имеешь право на тот дом. Хотя это будет сложно, — добавил папа.

В столовую прибежал братик, держа в руке огромного рака.

— Ты мой сыночек! — подхватил его на руки папа. — Ну-ка, покажи, как ты любишь папу. Вот так!

Мама простила папу? Или нет? Не хотелось бы. Но они так спокойно разговаривают сейчас. Не знаю, что и думать. С другой стороны, если они помирятся, может, никакого суда и не будет?

Но суд был, и мама его проиграла. Мы тут же отправились к тёте Любе.

— Не понимаю, как же так произошло? — огорчённо вздыхала тётя Люба. — По картам выходила твоя победа. Хотя я же говорила, что это сложно. Это негатив. Сто процентов, это колдовство.

— От моей матери всего можно ожидать, — с готовностью подтвердила мама. — Она на всё пойдёт, чтобы оградить своего сына. Посмотрите, пожалуйста, ещё, тётя Люба, родная вы наша, что меня там ждёт? Будет мне хоть немного спокойствия или нет?

— Женщина делает тебе сильно, черненькая.

— Это уж понятно, кто такая. Стадионская.

— А ещё не совсем черненькая, посветлее. Она завидует тебе.

— Может, эта немка Вадимина? Говорят, они сильные колдуны.

— Возможно. Вот из-за них и всё поперек пошло.

— А что насчёт матери там видно?

— Она под сильным влиянием. Как пьяная. Ничего не соображает. Как ей скажут, так и делает.

— Ну, это Вадим с женой, ей и управляют. И отчим.

— Да. Они хорошо подготовились, кладбищенский песок вижу. Ты не находила ничего такого?

— Так у нас перед воротами земля. Они и сыпят туда, скорей всего.

— Не ешь ничего с их рук.

— Да что вы! Я это знаю. И детям запрещаю.

— Правильно, молодец. Скоро у тебя белая полоса открывается.

— Слава Богу.

Все продолжается по-прежнему. Мы живем дома, мама смотрит за бабушкой, жалуется ей.

— Ты же ведьма! Помоги мне, это же твои внуки. Сделай что-нибудь им. И сыну своему перевяжи все там, чтобы у него ничего не получалось в постели с блядями.

Бабушка молчит.

Теперь бабуля — наш враг, бабуля и все ее семейство. Мама запрещает нам видеться. Но бабуля не выдерживает, возвращаясь с работы, она заходит к нам в ворота и оставляет сумку с едой. Машет мне рукой и посылает воздушный поцелуй. Я тоже посылаю ей украдкой. Мама уже дома и наблюдает за всем в полном молчании. Бабуля больше не рискует подойти ко мне близко. Однажды она так и сделала, обняла меня, невзирая на мамины возражения. Тогда мама подбежала ко мне и буквально выдернула меня из объятий бабули. Потом у меня целый день болела рука. Бабуля уходит. Я вопросительно смотрю на маму. Она недвижима, словно статуя. Но по ее взгляду я понимаю, что к сумке можно