Отец подруги. Ты моя - Анастасия Сова

Мне стоит огромных усилий не поддаться этим чувствам полностью. Потому что, если честно, я хочу повторить все. Хочу кончить.

– Тамерлан… – шепчу хрипло.

Не реагирует. Целует мой живот, пальцами нащупывает пуговицу на джинсах.

– Тамерлан! – уже громче.

Поднимает на меня глаза.

– Хочу, чтобы ты сходил в душ, – робко произношу, не надеясь, если честно, что послушается.

– Я там только утром был, – отзывается мужчина.

Жалобно гляжу на него.

– Ладно, – сдается в итоге. – Вместе пойдем.

Тамерлан отстраняется, и мое разгоряченное его близостью тело обдувает прохлада.

– Я только в туалет сначала забегу, – закусываю губу, и мужчина скалится, замечая это. – По женский делам, – добавляю для убедительности.

– Две минуты у тебя, – слышу его холодный ответ.

Отец Яны начинает раздеваться прямо здесь, и я тоже для убедительности тянусь к краешкам своей одежды. Стягиваю футболку. Медленно. Потому что раздеваться догола совсем невыгодно. А Тамерлан, тем временем, уже оказывается передо мной практически голым.

Не получается отвести взгляда от его члена. Он выбивается на общем фоне и очень сильно привлекает внимание. Толстый крепкий, гордо торчащий вперед.

Он будто нарочно, заметив мою заинтересованность, обхватывает этого монстра ладонью и проводит по всей длине сжатыми пальцами.

– Нравится?! – усмехается.

Лишь еще больше краснею. Щеки так печет, что хочется обдать их ледяной водой.

– Очень… – если честно, я даже не вру. – Хочу скорее попробовать.

– Попробуешь…

Тамерлан направляется в ванную, а я иду в туалет. Как только слышу за стенкой шум воды, выбегаю оттуда, несусь в кухню. Подхватываю со стола свою одежду, прямо без лифчика натягиваю футболку. А бюстик хватаю подмышку.

Как и все дорогие шмотки Тамерлана.

И один ботинок.

Загребаю это все комком. Быстро перебираю руками. У меня очень мало времени, чтобы убраться из квартиры, пока он ничего не понял.

Поверх всего этого добра я укладываю свою сумочку, а ноги кое-как пропихиваю в кроссовки.

Входная дверь легко поддается, потому что у меня тоже есть ключ. Его дал Максим. Предатель хренов. А я то думала, что он нормальный. Доверилась.

Захлопываю дверь квартиры и быстро сбегаю по лестнице. На улице замечаю в отдалении мусорные баки и мчу к ним. Скидываю туда все вещи Тамерлана. По разным местам.

Теперь у меня есть совсем немного времени, чтобы забрать свои вещи из его другой квартиры. Где еще как-то предстоит объясняться с Яной.

Глава 23

Тамерлан

Включаю воду, и она обдает мое тело прохладой.

Завелся я знатно.

Член плотно налился кровью, и им можно, наверное, и дрова порубить. Яйца беспощадно ноют, напоминая, что мне не стоило соглашаться на душ. Надо было сорвать с малышки Милы трусики и трахнуть уже эту строптивую малолетку.

От этих мыслей возбуждение становится только сильнее. Рычу про себя, стараясь сдержать этот натиск болезненного напряжения.

Я будто из ума выжил. Когда такое вообще бывало, чтобы за бабой таскался? Она мне по яйцам зарядила, а ей бабло притащил, лишь бы снова оказаться внутри этой узкой дырочки.

Мотаю головой, чтобы сбросить это наваждение. Даже ударяю себя по щеке. Потом еще раз. Сильнее. Но мозги на место вставать отказываются.

А когда уже понимаю, что прошло слишком много времени, выключаю воду и прислушиваюсь.

Тишина.

Тишина, блядь!

Я даже, на всякий случай, заглядываю в туалет, но там, естественно, никого не наблюдается. Прохожусь по всей квартире с гордо торчащим вперед членом, что то и дело дергается, от нетерпения становясь еще больше, пока не понимаю, что в квартире реально пусто.

Только стоит в кухне мой одинокий ботинок.

Сначала я просто округляю глаза, не имея возможности это контролировать. А после даже выглядываю в подъезд, где так же никого не оказывается.

Захлопываю дверь обратно, издавая глупый смешок. Затем еще один. Потому третий. И так до тех пор, пока не начинаю ржать в голос практически до слез.

– Охуеть!

Малолетка меня как лоха последнего развела.

Меня, сука!

Когда смех, наконец, отпускает меня, возвращаюсь в кухню и понимаю, что девчонка не взяла ни рубля. Котлета из красных пятитысячных купюр так и валяется на столе нетронутой.

Зато шмотья моего нет. Только ботинок. И тот один.

Подхватываю его с пола и кручу в руках.

– Потрахался, блядь! – вздыхая изрекаю. – И что теперь с тобой делать? – обращаюсь к ботинку, но, на самом деле, спрашиваю девчонку.

Снова усмехаюсь. Уголок рта ощутимо ползет вверх.

Про такое даже заикнуться стыдно будет.

За ненадобностью бросаю туфлю в мусорное ведро.

Я ведь к другому привык. Сочные дырочки сами на меня насаживаются. Пальцем чуть помани, и любая уже рот разевает, готовая вбирать в себя мой член до самого горла.

А эта… Мила…

Она ведь хотела. Я чувствовал, как дрожало возбуждением ее хрупкое тело. Готов поспорить, если бы добрался до трусиков, там бы меня ждал порочный потоп.

Деньги подбираю со стола, чтобы убрать, но вдруг вспоминаю, что убирать их теперь некуда. Потому бросаю обратно.

Ладно, я все могу понять. Но бабки почему не взяла? Я ведь и в первый раз предлагал. Нормальную сумму мог отстегнуть. Но девчонка предпочла строить из себя страдалицу. Которая кончила подо мной два раза за вечер. Ну-ну.

Раздумываю над тем, как поступить дальше. По-другому с ней надо. Стандартные методы не работают. Но самое пиздецовое – меня это лишь больше заводит. Мой интерес подогрет на максимум. Запретный плод всегда гораздо слаще доступного.

Обвязываю пояс полотенцем и отправляюсь в подъезд знакомиться с соседями. Парочка не открывает дверь, и только до третьей удается достучаться.

Столько позора я давно не испытывал. А все почему?! Потому что маленькая дрянь выбросила мой телефон вместе с другими вещами.

Вскоре мне привозят другую одежду, и я, первым делом, возвращаюсь домой. Хочу поговорить с Яной.

Но дочь встречает меня с недовольной миной на лице. По-моему, я начинаю привыкать к такому ее поведению.

– Может, расскажешь, или так и будешь дуться?

– Из-за тебя она ушла! – рявкает на меня дочь.

– Кто? – хмурюсь.

– Мила!

Блин! Рассказала что ли все?

– Слушай, малышка, я этого не хотел… – решаю начать с самого начала. – Все произошло случайно.

Тяжело, оказывается, признаться дочери. Так просто и не скажешь: я трахаю твою