Чудо для Hot-табыча - Влада Ясная

— Прости, — шепчу ему. — Прости, малыш. Это я не от тебя, это я просто... Просто я тоже когда-то мечтала. О тебе. О таком маленьком, теплом, пахнущем молоком. Думала, что научусь быть мамой. Что у меня получится. А мне сказали, что я неспособная. Что я пустая. И я поверила. Понимаешь? Поверила.

Тимофей не понимает. Он просто тянет руки к моим волосам, наматывает на кулачок и довольно агукает. А я сижу и смотрю на него и думаю: а ведь Вадик — настоящий кусок дерьма. Он не просто изменил мне с той девицей. Он убил во мне надежду. Он заставил меня считать себя хуже, чем я есть. Он лишил меня права мечтать.

Вскипает чайник. Я встаю, все еще прижимая Тимофея одной рукой, развожу смесь, проверяю температуру на запястье — Катька когда-то показывала. Мелкий хватает бутылочку и начинает жадно сосать, прикрыв глаза. Я сажусь с ним в кресло, укутываю пледом и просто смотрю.

Спокойный. Теплый. Доверчивый.

Может, я и правда не буду мамой. Может, это не мое. Но сейчас, держа на руках этого кроху, я понимаю одну важную вещь: я не пустая. Во мне есть любовь. Огромная, неизрасходованная, которую некуда девать. И, может быть, поэтому я так отчаянно держусь за свою работу? Потому что там я могу давать — боль, удовольствие, контроль — и получать взамен благодарность? Заполнять эту пустоту?

Тимофей допил смесь и отключился — моментально, как выключили рубильник. Спит на моих руках, посапывает, вздрагивает во сне. Я боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить.

Телефон вибрирует. Осторожно, одной рукой, тянусь к нему.

Сообщение от Катьки: «Ты богиня! Я прошла! Через час буду, расцелую! Спасибище!»

Тимофей во сне чмокает губами и крепче вцепляется в мой палец. За окном медленно плывут облака. Я смотрю на спящего малыша, на телефон с сообщением и впервые за долгое время чувствую, что мир не рухнул. Что я — не пустая. Что, может быть, всё еще впереди. Даже если я никогда не стану мамой. Даже если я никогда не решусь довериться мужчине. Даже если это убьет меня.

В прихожей щелкает замок. Катька влетает счастливая, запыхавшаяся.

— Ну как он? Спал? Ты чудо! Я прошла! Надь, ты меня спасла!

Она забирает Тимофея, целует его в лоб, тискает. А я смотрю на них и улыбаюсь. Немного криво, немного грустно.

— Кать, — говорю тихо. — Ты счастливая.

— Ага, — кивает она, не вникая. — Ладно, я побежала, свекровь уже вернулась, надо его везти. Ты супер! Звони!

И снова хлопает дверь.

Я остаюсь одна. Тишина давит на уши после детского крика. Ноги сами несут на кухню — налить чаю, успокоиться.

Руки трясутся, когда наливаю кипяток. Решаю включить телевизор — пусть хоть какой-то шум будет, а то от собственных мыслей с ума сойти можно.

Щелкаю пультом. Попадаю на новостной канал. Дикторша с кукольным лицом что-то вещает про экономику, я уже собираюсь переключить, как мелькает картинка: черный дым, пожарные машины, оцепление. Я замираю.

—...сегодня ночью в элитном жилом комплексе произошел взрыв автомобиля. В результате пожара погибла девушка, личность которой устанавливается. По предварительным данным, автомобиль принадлежит известному предпринимателю Тимуру Абесовичу...

Чашка выпадает из рук. Горячий чай заливает столешницу, попадает на колени, но я не чувствую. В ушах стучит кровь.

Тимур. Его машина. Взрыв. Погибла девушка.

— Нихера себе, — шепчу я в пустоту.

В голове каша. Первая мысль — подлая, гадкая: торжество. Вот тебе, шайтан, и получил пизды. За что? За то, что смотрел на меня так, что я таяла? За то, что предупреждал? Или за ту девушку, которую он назвал? Виолетту?

Вторая мысль — ледяная, скручивающая внутренности: а он-то сам жив? Не сгорел ли?

Я хватаю телефон, дрожащими пальцами тычу в контакт «Тимур». Гудки. Длинные, бесконечные. Сброс.

— Давай, сука, ответь! — рычу я, набирая снова.

Тот же результат. Абонент недоступен.

Сердце колотится где-то в горле. Я листаю контакты, нахожу Антона. Бывший босс, владелец клуба. Он должен знать, он же с Тимуром дела крутил.

Антон поднимает трубку после третьего гудка. Голос хриплый, заспанный.

— Надя? Ты чего в такую рань?

— Антон, скажи мне, — выпаливаю я, не здороваясь. — Тимур жив? Я новости видела, машина его взорвалась...

В трубке повисает тяжелое молчание. Потом Антон вздыхает.

— Жив, Надь. Жив твой шайтан. А вот девушка его... Виолетта. Она в машине была. Сгорела.

У меня подкашиваются колени. Сажусь прямо на пол кухни, прижимаюсь спиной к холодильнику.

— Виолетта... — повторяю я. — Та, что с ним в клубе была? Брюнетка?

— Она самая. — Голос Антона звучит устало. — Надя, ты сейчас садись и слушай внимательно. Это не просто несчастный случай. Это Алана.

— Кто?

— Алана. Бывшая невеста Тимура. Дочь какого-то воротилы, если ты в курсе, кто они такие. Психопатка редкостная. Она его преследует, она уже угрожала, и теперь... Виолетту убрала. Такая вот у нее любовь...

— За что? Из-за чего? — мой голос срывается на фальцет.

— Из-за того, что Виолетта была с Тимуром в клубе. Алана ревнует, Надя. Она считает, что он ее собственность. И она не остановится.

Я пытаюсь переварить информацию. Хозяева жизни, психопатка, убийство из ревности. Это же какой-то бред.

— Антон, а кто она вообще такая? Что за женщина? У них там что, целая война за этого ходока?

— Не за этого, Надь. — Антон усмехается, но в голосе нет веселья. — За свадьбу. Алана из очень влиятельной семьи, ее отец Темирлан Алиевич — у него связи, деньги, власть. Они с отцом Тимура договорились о браке. А Тимур послал их всех. И теперь Алана мстит.

— И мне теперь бояться? — выдыхаю я.

— Тебе — особенно. Потому что не слепая, видела, как он на тебя пялился. Да все видели, как он на тебя смотрел: что сожрать тебя хотел глазами. Алана уже наводила справки. Так что, Надя... держись от него подальше, если жизнь дорога. Эта сука напрочь отмороженная. Виолетта была не первой. И не последней, если Тимур не образумится.

Я замираю. Внутри все холодеет.

— Надя, ты меня слышишь?

— Слышу, — шепчу я.

— Береги себя. Тимур, конечно, мужик что надо, но с ним сейчас связываться — себе дороже. Эта баба ни перед чем не остановится. Я серьезно.

Антон отключается. Я сижу на полу, смотрю на остывший чай на столешнице, на разбитую чашку, и в голове роятся мысли.

Виолетта. Красивая, ухоженная брюнетка, которая сидела рядом с Тимуром в клубе. Которая трогала его, ластилась. И которая сгорела в его машине. Потому