Под лавиной чувств 2. Меня не выбирай - Тамуна Менро

Больше не чувствую тело, его отдельные части. Только невесомость и разливающееся во мне тепло. Теряюсь за закрытыми веками в световом шоу бликов и ярких вспышек. Слышу горловой рык Захара, но не могу даже открыть глаза, пошевелиться, откликнуться на его зов. Я плыву в каком-то другом измерении, растворяюсь в нем, растекаясь, распадаясь на неизвестные науке частицы. Меня накрывает пустота, тишина и вес любимого влажного тела.

Глава 6

Захар.

Переношу вес тела на руки, остатками разума понимая, что если рухну на нее — раздавлю. Сгребаю в охапку, подминаю под себя. Покрываю поцелуями покрытый испариной висок, а затем и волосы, что щекочут мне нос. Не чувствую, как она дышит и заглядываю в ее лицо. Капельки слез бегут из-под вздрагивающих ресниц. И это бы меня жуть как напугало, если бы не блаженная безмятежность ее лица и тихое, едва различимое поверхностное дыхание.

Как ты прекрасна, Варя, ты даже не представляешь. Моя Варя. Моя. Моя. Прижимаю еще крепче, не доходя до той опасной грани, когда ее кости могут не выдержать напора моих чувств. Ты принадлежишь мне, капризная моя кабарга, даже если считаешь иначе.

Постепенно я прихожу в себя, но не хочу выдергивать из отрешения Варвару. Встаю с нее. Замечаю, что даже не снял трусы и штаны, просто приспустил. Хохочу над собой, над нами. Над ее всклокоченным халатом, с которым так до конца и не справился. Раздеваюсь. Ложусь на бок рядом.

Поглаживаю ее нежную кожу. Любуюсь совершенством линий. Я не планировал, что мы дойдем до постели. Презерватив, его мне сунул полуживой Гордей, а на мои попытки отказаться, сказал, что он мне пригодится. Как в воду глядел! Мои же запасы резины валяются где-то в дорожной сумке, наспех собранной. Ее оставил на ресепшне, ведь я остался без жилья. Надеюсь, Варвара меня приютит, не оставит спать на стульях в банкетном зале.

Перед приходом к ней принял ледяной душ у Гордея в домике, чтобы максимально остудить свой далеко не юношеский пыл. Я давно не испытывал такой потребности в человеке. Со мной случалось это лишь однажды. Чувства превращаются в километры китайской грамоты, в которой и черт ногу сломит в попытке расшифровать. все, что я чувствую к Варе осязаемо на физическом уровне. Я не могу без нее, как будто она мой воздух, без которого сдохну.

С Настей все сложнее, запутаннее. Она как тень, что неотступно следует за нашим ребенком вопреки его и моей воле. Я могу на нее не смотреть, не видеть, игнорировать, но она есть. Хочу вычеркнуть ее из видимости, отодвинуть, задвинуть. Не хочу, чтобы она омрачала свет, который рождает во мне Варя.

Моя спящая красавица медленно покрывается мурашками. Замерзла. Хочу укрыть собой, согреть, но боюсь ее реакции. В одну секунду она может превратиться в стервозину и вдребезги разбить хрупкое единение, что есть сейчас между нами. Или выдумает, что между нами только секс, и сама в это поверит. У меня было много женщин и много секса. И это не тот случай.

С Варей все иначе. Абсолютно все.

Между нами с самого начала был секс, еще до того, как мы переспали и позволили себе быть вместе. Но сейчас он лишь часть того, что мы создали и получили друг от друга. Я не знаю, как назвать это полно, достоверно. Не умею попросту. Но мне и не нужна эта лингвистическая фиксация. Я чувствую, что она моя женщина, что она мне нужна.

Надо же. Я. Чувствую. Только это и важно.

Аккуратно убираю руку, тянусь за покрывалом и максимально бесшумно укрываю кабаргу.

— Я не сплю. А то зима приснится, замерзну, — не открывая глаз, говорит моими словами. Улыбаюсь. Я всегда с ней улыбаюсь.

— Я согрею, — придвигаюсь к ней, кутая ее в плед и свои руки.

— Прости за камин. Не знаю, что на меня нашло.

— А за наши елочные игрушки? Ты два часа их выбирала в магазине. Выбирая между одинаковыми! Знал бы, что их ждет такая участь, просто купил ящик шаров, не глядя.

— Так жалко их теперь. Куплю тебе новые, — кабарга смешит меня своим предложением. Снова улыбаюсь, как дурак. — Как устроюсь на работу.

— Отработаешь, — обещаю и наклоняюсь к ней. Втягиваю в рот ее нижнюю губу, посасываю, немного оттягиваю, держа зубами, и отпускаю. Варвара быстро облизывает губы и озорной блеск в ее глазах светится пониманием и согласием. — Каждую игрушку, — легонько прихватываю губами кончик носа. — Каждую ночь без тебя, — цепляю зубами подбородок, контролируя челюсть, которая хочет сжаться сильнее. — Каждую похороненную нервную клетку.

Варя дергано дышит. Смотрит на мои губы. Приоткрывает рот, увлажняя раскрасневшиеся губы языком. Я буквально читаю ее мысли: еще. Мою малышку не испугать такими угрозами, она сама кого хочешь заставит трястись от страха. Меня, например. Я и не думал, что настолько боюсь ее потерять, пока она не оставила меня без себя.

— Когда начать? Уложимся за сегодня? — смотрит на электронные часы на стене. А меня прорывает от этой ее игривости и непосредственности.

Я не успеваю глотать воздух от дикого смеха. Пресс скрипит от нестандартной нагрузки. Пока я пытаюсь отдышаться и остановиться от приступа смеха, хитрюга откидывает покрывало, встает, спускает в ноги пояс вместе с халатом, перешагивает через него, спрыгивая на пол. Бросает в лицо куски когда-то красивого белья. — И ты должен мне трусы с лифом. Дикарь.

Обнаженная богиня не дает мне опомниться и дефилирует в ванную комнату, сверкая восхитительными ямочками над поясницей и аппетитными булочками, которыми она навиливает и до которых так и хочется добраться.

Я так быстро дергаюсь за ней, что путаюсь в ногах и первые шаги за ней делаю на четвереньках. Захар Шишкин превращается в одержимого своей женщиной влюбленного мужика, который маниакально не может от нее отлипнуть. А она и не против. Намеренно провоцирует меня, заставляя стать ее персональным плюшевым зайчиком.

Когда мы выходим из душа, который не мешало бы сделать просторнее, нас встречает телефонное многоголосье. Мне звонит Гордей, первый вопрос от которого:

— Я так понимаю надо было больше резины подкинуть? Вы собираетесь выходить сегодня? Звукоизоляция тут у тебя ни к черту. Всю турбазу переполошили. Персонал грозился вызвать полицию и скорую, — друг откровенно издевается надо мной. — А если серьезно: все, помирились?

— Есть такое. Как там обстановка? К празднику все готово?

— Я тут вообще-то отдыхающий,