Разбуди меня в Сеуле - Надежда Евгеньевна Тихомирова

вела себя так, будто находилась на сцене одна, а другие актёры существовали лишь для того, чтобы обрамлять ее совершенство. У нее была одна цель – красоваться, а остальное не имело никакого значения. Дженни тряхнула головой – почему это ее так задело? Ведь она сама действовала точно так же…

Тэхён пытался оценить реакцию подруги, то и дело кидая на нее пытливые взгляды. Но Дженни просто сидела и ждала, когда испытание закончится. К счастью, ее никто не узнал. После окончания постановки Дженни отказалась подождать Согён и вместе пойти отмечать успех, сославшись на головную боль, хотя и заметила, что лицо Тэхёна непроизвольно скривилось. Что ж, Дженни сделала то, что обещала, – пришла на спектакль. А больше она не обещала ни-че-го.

Эпизод 11. Вероника. Правда или действие

Сегодня быстро смотаться после уроков не удалось. Татьяна Алексеевна, наша классная, придумала классный час – для обсуждения организационных тем и вообще сплочения коллектива. Однако, поскольку у нее шестой урок был, а у нас – нет, нам пришлось ждать ее целый час.

Ожидание для меня всегда мучительно. Во время уроков нужно просто смотреть на учителя, задавать вопросы или отвечать на них и делать все по шаблону, и ни с кем не общаться. Но во время перемен или вот такого кошмара сразу становится заметно, насколько я лишняя в классе.

Я сидела за своей второй партой с наушниками в ушах и старательно делала вид, что не слышу разговоров вокруг. За моей спиной Лика с Наташкой устроили обсуждение соцсетей девчонок из нашей школы. Лика обернулась в мою сторону, и я обратила внимание, что все лицо у нее покрыто толстым слоем тональника. И зачем столько? Пару недель назад я уже видела Лику с такой «штукатуркой» и слышала, как она объясняла Наташке, что замазала синяк – типа упала на улице… А сейчас-то что? Каждые пять минут они громко ржали, высмеивая чужие образы. Эти-то во всем идеальны, конечно. Хорошо, что я не веду соцсети: мне точно досталось бы по полной.

Юрик с Денисом поспешно списывали домашку на завтра у отличника Вадика. Когда они закончили, им, очевидно, стало скучно. Остальные ребята сидели в телефонах. Все знали, что, если начать беситься, придет директриса и отправит на какие-нибудь общественно-полезные работы.

Юрик поднялся со стула и, широко расставив ноги, оглянулся по сторонам.

– Ребят! Полчаса еще торчать до классухи – сообразим че-нить?

Все головы сразу же повернулись к нему: Юрик умел придумывать развлечения. У меня задрожали поджилки: будет трудно сохранять отстраненный вид, если все сейчас замутят общую игру. Я включила наушники на полную громкость.

– Правда или действие, ага? – воодушевленно предложил кто-то из парней.

– Как вариант, – авторитетно одобрил Юрик.

В центре класса тут же организовался кружок.

Все расселись по стульям и партам, кто-то нависал сверху над головами сидящих.

– Я начну! – взвизгнула Наташка, когда все затихли. И, не дожидаясь реакции, хитро посмотрела на Юрика: – Тебе, кстати, мой первый вопрос.

Фу-ух. Вроде никто меня не замечает, я снова в привычной роли невидимки…

И вдруг я затылком почувствовала чей-то взгляд, а потом – услышала жесткий голос Юрика:

– Смирнова! Ты чего притихла? Давай с нами.

У меня по спине побежали мурашки.

– Не-е, не хочу. – Я старалась говорить как можно увереннее и спокойнее.

– Ты че, ссышь, что ли, что мы о тебе че-ни-будь узнаем? – мерзким голосом поддержала Юрика Наташка. – Мы уже все знаем, давай двигай сюда.

Мне захотелось испариться из класса, но я никак, совсем никак не могла этого сделать. Общее давление стало невыносимым, и я тяжело поднялась со своего места. Ноги сделались свинцовыми: я еле доволокла их до самоорганизовавшегося кружка. Опустилась на единственный свободный стул. Слева по диагонали от меня сидел Юрик, справа – Денис. Отличная диспозиция. Зато теперь меня наконец оставят в покое и можно будет мирно посидеть несколько минут.

– Ну так, – игриво продолжила Наташка, поглядывая на Юрика, – мой вопрос: есть ли у тебя тайна? Стоящая тайна? Что-то, чего мы о тебе точно не знаем?

Она так цепко уставилась на Юрика, будто собиралась взглядом вытащить из него все секреты.

Юрик, саркастически улыбнувшись, коротко ответил:

– Есть.

Все сразу зашептались, но Юрик ни на кого даже не оглянулся. Наташка обрадовалась и порозовела.

– Я так и знала! Теперь рассказывай! Это была часть вопроса, иначе не интересно!

Юрик снова с усмешкой взглянул на нее и, скорчив смешную гримасу, ответил:

– Нет, не расскажу!

Наташка нахмурилась.

– Тогда действие! – затараторила она, – сейчас будешь пыль с полок облизывать…

Юрик холодно засмеялся.

– Щас, – коротко, но веско ответил он. – Давайте дальше.

Юрик вдруг повернулся в мою сторону и задержал на мне взгляд – такой внимательный, как будто что-то хотел от меня, как будто я имела какое-то отношение к Наташкиному вопросу. От неожиданности у меня покраснели щеки. Чтобы этого никто не заметил, я быстро опустила голову. Но успела увидеть, что Денис смотрит на Юрика в упор.

Юрик перевел взгляд на Дениса.

– А теперь ты. – Он насмешливо склонил голову набок. – Готовься.

Он со значением посмотрел на Дениса, как будто собирался спросить что-то очень важное. Вся эта игра выглядела полнейшей ерундой, но Денис сразу как-то подобрался: Юрик все-таки был главным.

– Поведай-ка нам, – начал он в странной древнерусской манере, – нравится ли тебе кто-нибудь в нашем классе? – При этом Юрик смотрел на Дениса пристально и не мигая, как ведьмак из игры. Денис не мог отвести от него глаз.

– Правда или действие! – гробовым голосом провозгласил Юрик.

Взгляд Дениса стал стеклянным. Он безразличным тоном проговорил:

– Никто мне не нравится, че за бред!

На меня он так и не обернулся. Стало обидно, а мой внутренний монстр разулыбался до ушей. Оказывается, я всё-таки ждала, что он сейчас признается, и надо мной вспыхнет теплый свет софитов – все вдруг обнаружат, что я, оказывается, есть, и очень даже, раз могу понравиться Денису.

На меня обернулся Юрик. Он карикатурно поднял брови и со значением посмотрел на меня, а потом – на Дениса. Как будто провел между нами невидимую черту. А потом пожал плечами и скорчил гримасу: «Вот так вот оказывается, а ты на что-то другое рассчитывала?»

Что он обо мне подумал?

Я жутко расстроилась. Юрик, похоже, все понимал: и про нас с Денисом, и про то, что Денис стыдится меня в школе, и про то, что я это терплю. Тошнота подкатила к горлу. Я отвернулась.

Из