Дом на краю земли - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

трясла Мойра и говорила, что только благодаря присутствию богини Эри удалось спастись всем четверым. Элоди уверяла, что богиня ни при чем, что это доктор Хейл не растерялся, но Мойра возражала — доктор Хейл потому и справляется, что подружился с ведьмой. Прежде он был лишь неразумный сасенах.

— Так я богиня или ведьма? — хитро уточнила Элоди.

— Вы — мудрая Луди, — восторженно сообщила юная Ифа, — вы все-все знаете! Папа ведь поправится, да?

Элоди положила ладонь на светло-русую голову низенькой Ифы:

— Поправится.

Подоспел перепачканный кровью и грязью, соленый от океана, совершенно измученный Эдмунд. Он мрачно чистил и паковал свои скальпели, нитки и иглы над собственным камзолом, оглядывался на заснувшего на черных камнях Оуэна и хмурился. Боялся.

— Если будет тщательно исполнять все предписания врача. Миссис Дерри, Оуэн — почему вы его оставили?

Эшлин поила очнувшегося мужа виски.

— Но ведь мудрая Луди сказала…

Перебинтованный Падди дохромал до доктора:

— Напомню, сасанах — ты лечишь меня бесплатно. Пусть Эшлин Дерри и настояла тебя позвать!

Элоди покопалась в торбе. Ее снадобья брали силу не только из земли, но и из камней. Ирландцы считали буррен или карстовое плато, где стоял дом с плющом — за место живой силы, и что-то в этом было. Вытащила ту самую тимьяновую настойку, что он назвал «Сны Элоди».

— Доктор, выпейте. Вы устали. Я… прибавила Оуэну времени особой настойкой.

Но он отмахнулся и поспешил к Оуэну. Мерять пульс, проверять сердцебиение, разматывать начинающую гнить ногу.

— А с мамой сможет танцевать? — поинтересовалась нерешительно Ифа из семьи Дерри.

— Будет. Уже летом, Ифа, — успокоила девочку Элоди Моро и побежала к врачу. Встала на колени рядом и упрямо повторила, тыча склянку: — Выпейте. Вы еле держитесь на ногах.

— Элоди, я не могу… Я не могу потерять его… — пробормотал Эдмунд. — Что за настойку вы ему дали?

От ноги смердело могилой. А уж что выглядывало из-под бинта… Она сморгнула, зажала нос и отвернулась к бешеному океану, разбивающемуся о камни, играющего остатками деревяшек лодки.

Так близко, и от того жутко немного, словно он может снова утянуть ее за собой. И на сей раз она не согласилась бы умереть.

Элоди Моро рассеянно погладила вспотевшего до рубахи доктора по спине:

— Особую. Эдмунд, вы справитесь. Но сначала вам нужно отдохнуть.

— Посмотрите на это заражение, Элоди — даже если он не умрет от болевого шока при ампутации и чистке раны, неизвестно, насколько распространилось заражение. Вероятность успеха слишком мала — я снова бессилен, как перед лицом чумы. Но не могу в первый же день работы потерять пациента.

Смотреть она не стала, конечно. Но вот Эдмунда потряхивало. И его было жаль.

— Можете. Потому что вы — не Господь Бог, Эдмунд. Вы просто человек, но опытный врач. Посмотрите — вы спасли Дермота, Эя, даже ворчуна Падди.

— Падди, Эй и Дерри рискнули жизнями, чтобы дать ему шанс. И если я не справлюсь, все будет напрасно… Я не могу сейчас спать, я не могу ошибиться — уберите свои «сны», не искушайте. Если хотите помочь — найдите свет, здесь темновато. Но не отговаривайте. Я должен для начала вскрыть и вычистить рану.

— Кошмары приходят к вам не потому, что умерли люди. А потому, что вы берете вину за смерти себя. Вы не виноваты, просто… это жизнь, доктор. И смерть.

Он разложил на камзоле инструменты, взялся за склянку. Элоди вздохнула. Вот же упрямец.

— Если я смогу облегчить его боль и придать жизненных сил, вероятность вашего успеха будет выше?

Доктор как-то странно посмотрел на нее. Но кивнул:

— Наверняка.

— Что ж. Тогда… отвезите его в мой дом. Сделаем это там. Оуэн будет жить, но я не знаю… какую камни запросят цену за спасение очередной жизни.

Попробовать в целом можно.

— Доктор сасанах! — это Роб Дерри с разгону влетел в озадаченного ее словами Хейла, и тот едва не упал на землю. — Спасибо, что пришли!

— Госпожа ведьма, папа заклинает вас, — подошла следом старшая Ифа, — спасите дядю Оуэна. Мы заплатим, сколько нужно.

Элоди поднялась, вытирая руки о подол.

— Не нужно, дорогая. Скажи папе, что дядя Оуэн не умрет. Я обещаю. Доктор сможет его спасти. Он навестит вас в «Старом Гусе» уже через пару недель.

Роб и Ифа весело ускакали к родителям. Эшлин и Мойра уже погрузили раненых на носилки, а Падди и вовсе хромал по полю прочь. Дермот поднимал голову со своих носилок, словно чтобы проследить, что Оуэном и правда занимаются. Элоди кивнула ему — да. И трактирщик закрыл глаза.

Эдмунд хмуро смотрел на нее снизу вверх из лужи, в которую его свалил Роб:

— «Обещаете»? А вы, что же — Господь Бог?

— Нет, но я ведьма, Эдмунд, — нежно улыбнулась Элоди.

Она не любила говорить об этом, прибегать к странным, но целительным силам буррена, но не помочь Эдмунду Хейлу — как она могла?.. Отказать этим детям, отказать этим раненым? Отказала бы, будь сама. Она не чудотворец, даже с бурреном. Но с доктором… С доктором может получиться. А у него — с ведьмой.

Она за тем и здесь. А уж чего ей это будет стоить — дело третье. Люди — как цветы, их надо беречь. Это она теперь уже не совсем человек. Ее не нужно. Хотя он и пытался.

— Собирайте свои инструменты и поймайте коня Лиама — вон он пасется. И скачите с раненым ко мне через карстовый холм. В поездке он не умрет.

Элоди сняла с шеи теплый компас и надела на шею Оуэну. Никогда так не делала. В груди стало холодно и пусто, зато щеки больного слегка порозовели. На поездку хватит… Эдмунд сморгнул совершенно удивленно.

— А вы…

— А я буду ждать вас там. Во Франции говорят, что дома человека стены делают сильнее. Стены этого дома на краю земли именно такие. Вы забываете, что меня тоже выбросил на скалы океан, и я выжила. Оуэн поправится — вы не потеряете пациента, они не потеряют того, ради кого рискнули жизнями.

Потрепала доктора по голове с нежностью. Главное, чтобы Оуэн остался тем, кем был. Но пока у него есть те, кто ждет, кто за него молится и ждет… должно получиться. Она возьмет все на себя… Договорится как-нибудь с