Дом на краю земли - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

— А если обе сразу? Доктор, разве дело терпит?

Он чертыхнулся, отцепляя что-то от собственной груди и раздался надрывный хриплый мяв. Элоди отшатнулась, уже было осмелившись прикоснуться к раненному инишморцу.

— Что это⁈.

— Ваш кот, такой же упертый, как вы, Элоди — это судьба.

И извлек из-за рубахи и камзола дрожащее черное тельце с растопыренными лапами и когтями. Оно издавало плаксивые испуганные звуки.

— Ну, не стойте, моя дорогая. Все черные кошки ведьм когда-то были котятами. Нам еще проводить ампутацию. Если вы не передумали.

Она несмело протянула ладони, он опустил туда топорщащийся комочек, и котенок вцепился в рукава платья, судорожно влез на плечо, по спине под плащ…

— Petite diable! — вырвалось невольно. Ну у него и когти, и не поймать!

Эдмунд спрыгнул на землю, осторожно стал стаскивать покачивающегося Оуэна.

— Он и мне всю грудь исцарапал.

— Но вы с ума сошли — везти котенка за пазухой верхом, еще и с раненым!..

— Я же полоумный доктор — вы забыли… Элоди, и все же буду благодарен, если вы отпустите Бесенка и поможете мне. Не представляю, как работает ваш компас, но бедняга Оуэн и так слишком много пережил…

Бесенок пригрелся под плащом на груди, и Элоди трогать его не стала — вместо компаса, как что-то теплое… Так спокойнее. Потому что это все в первый раз, все страшно, все не так, совсем не так, как должно быть, но и другого пути нет.

Она подошла к двери. Взялась за деревянную скобу.

— Обещайте, что вы не станете удивляться, доктор. Что бы ни увидели.

— Удивляться?..

Он уже тащил Оуэна на плече. Элоди кивнула.

— Мне лишь бы света хватило, Элоди. И было чисто.

— В этом не сомневайтесь.

* * *

Но все же сдержать удивленный возглас Эдмунду удалось с трудом. Дверь в ведьмовское святое святых открылась, и там не оказалось поначалу ничего сверхъестественного — стол и полки, заставленные склянками и ступками, пучки трав под потолком, грубое кресло в углу и та самая прялка, тускло горящий очаг, занавеска к жилой части. То самое чиненное окно со стеклом и свеже застывшей замазкой.

Только вот над очагом находился хитроумно прилаженный к железной треноге аптекарский перегонный куб, от крышки которого опускалась в ведро трубка, так называемая «лебединая шея»!

— Откуда у вас… лаборатория, Элоди?

— Поговорим позднее, — сказала она и отдернула занавеску.

Прямо перед глазами Эдмунда появился светящийся зелено-голубым, как-то видение с холма… нечто похожее на жертвенный камень. Черный, светящийся словно изнутри, ровный, как доска.

Кривые стены тоже мерцали. Особенно в ответ на свечи в подсвечниках, вкрученных прямо в камень…

— Кладите же, — приказала Элоди, и принялась порхать по краям… не скажешь иначе, чем «пещеры»… зажигая еще больше свечей.

Эдмунд Хейл уже не был ни в чем уверен.

— Это…

— Это место принадлежит буррену. Вы не слыхали еще этих легенд, доктор? Спросите у Эя о’Бриана, когда он придет в себя. Вы знатно его заштопали. И делайте то, что должны.

Бесенок выглянул из под-плаща на ее плече, и глаза чертова кота блеснули все тем же зеленым огнем. Эдмунд Хейл не был суеверен и отлично помнил слухи о алхимике из Германии. Вещество, что светится само по себе и горит без дыма, называли «новым светом Бранда». Но оно было опасно, легко воспламенялось, и находиться внутри такой пещеры…

Эдмунд отступил, задержал дыхание, поймал ведьму за плечо, едва не теряя пациента на каменный неровный пол.

— Здесь опасно, Элоди…

— Ерунда. Это место лечит. Оно вылечило и меня, оно не даст умереть ему. Эдмунд, не артачьтесь — я сплю здесь! Просто сделаем, что должно… Что?.. Должно.

Ее голос дрожал, но явно не от чудес пещеры, не от ее света. Спит здесь…

Он пригляделся — с потолка книзу громоздились кристаллы, отражающие свет. В доме-пещере стало светло, как днем, только не нормальным, а неким… колдовским днем. И грибы на стенах. Грибы?.. Тот самый «лисий огонь» из трудов Бэкона? В таком количестве?.. Вроде гнилушек, которые демонстрировал в Лондоне Бойль?

Из них делали даже мази от ран. Эксперименты, сплошные эксперименты…

— Хорошо, — согласился он, потому что, собственно, выбора-то и не было. Здесь чисто, свежо, светло. Есть… гм… стол. — Помогите мне взвалить его наверх. И принесите воды.

— Здесь под землей течет ручей. К нему есть ход.

* * *

Эдмунд Хейл очень устал — она это видела. Еще там, на пляже. Да и до их позднего завтрака, что случился будто бы вечность назад. Вряд ли он вовсе спал, со своими-то ночными кошмарами о чуме.

Оуэна она держала за плечи, хотя маковая настойка и сделала свое дело: теперь аранец не чувствовал ни боли, ни жизни. Компас ровно мерцал на груди, обещая, что все будет хорошо. А ее неожиданный Огонек-Бесенок деловито изучал углы пещеры.

За ним Элоди Моро и наблюдала, пока доктор Хейл копался в ноге бедняги из Инишмора.

«Нужно удалить всю гнилую ткань перед ампутацией, иначе заражение пойдет дальше».

Ампутацией. И выхода не было. Она не думала… но теперь думать было поздно. К тому же — она обещала Оуэна его друзьям живым. А не с двумя ногами.

Вот и цена, которую стребовали камни. Или жизнь и случай?..

Доктор промывал раны кипятком, разбавленным вином, и пахло обваренным мясом, и хотелось зажать нос и бежать без оглядки. Но она оставалась, потому что доктор сам бы не справился.

Его грязная, некогда белая рубаха теперь покрылась пятнами крови, гноя и прочих непотребств. И Элоди вспомнила о сундуках в пещере, оставшихся со времен английских охотников на тюленей. Реставрация заставила их бросить промысел, ненавистный ирландцам.

Или за их исчезновением стоят сами дулайнцы. Элоди давно догадалась, но не стала никого спрашивать. Потому и говорили, что она богиня Эри — пришла и защитила свой зеленый остров. От короны и чужой силы…

— Вы уверены, что он не очнется в ближайшее время? Элоди?

Она вздрогнула.

— Н-не должен…

Но смочила настойкой компресс, приложила к носу мерно дышащего Оуэна. Они словно ходили по краю пропасти.

— Держите крепче. Справитесь?

И он достал пилу. Небольшую, с костяной резьбой на ручке, слегка изогнутым лезвием. Элоди прикрыла глаза. Она думала, что он станет только чистить рану, и это… Но стиснула зубы.

— Справлюсь. Дерзайте,