Дом на краю земли - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

Она молча подняла с пола плачущего Бесенка. Хотя в душе что-то зарделось от столь безыскусного комплимента. Да от комплимента вообще. Элоди Моро уже и забыла, когда их ей говорили. И когда они были ей так искренне приятны.

— Я буду приходить к вам за молоком, — улыбнулась тепло, потрясая пушистым голодным бедняжкой. — Но пока — заклинаю — не выходите.

Сунула ему пискнувшего кота, запахнула плащ покрепче, скользнула за занавеску и успела выбежать на конец тропы, как это делала обычно. Из-за последнего валуна показалась Эшлин Дерри, жена трактирщика, сломавшего ногу вчера.

— Миссис Дерри⁈ — искренне удивилась Элоди. — Вашему мужу стало хуже?..

— Он весь горит, но, думаю, мы справимся, — покачала головой женщина.

— Дам вам ивовый отвар. Он облегчит лихорадку. Чем могу вам помочь?

Элоди жестом пригласила насквозь вымокшую женщину на ту самую завалинку, от одного взгляда на которую сделалось теплее и суше.

— Что мне делать, мудрая Луди, — проговорила Эшлин Дерри и заслонила лицо грубыми ладонями. — Я вплела в мужнин свитер все нити жизни, я заставила его выкупить «Старого Гуса», хотя Дермот так любил ходить в море с друзьями. Заставила сидеть на суше, и он почти возненавидел меня за это…

Элоди погладила женщину по плечу. Стоило бы взять горячей воды с камина и развести «Сны Элоди» в стакане, но там все еще тлеет жутковатым смрадом нога, да и дослушать Эшлин нужно.

— Была такая хорошая погода, и нам надо было сводить концы с концами, я уступила. А потом… вчера… — Эшлин покачала головой и тихо заплакала, в тон утреннему дождю.

— Это не ваша вина, миссис Дерри.

— Да. Это вина проклятых тори! Дермот ради их дела душу продаст, потому что оно правое! Он так верит в справедливость, что готов забыть про собственных жену и детей. Я всем сердцем желала вчера, чтобы этот повстанец захлебнулся!

Повстанец?..

— Вы переживали за мужа.

— Я понимаю — они хотят вернуть земле Эри былую славу, наши наделы и избавиться от захватчиков. Вернуть о’Брианам Дунагоре. Это честно. Но… мы хотим жить, мудрая Луди! А король убьет нас, если мы поддержим тори, если этого проклятого Оуэна найдут в Дулайне. Если узнают, что это мой Дермот не дал ему умереть на Аране… Тогда нам всем конец. Но и тори станут презирать, если мы бросим его раненым. Скажите… что же мне делать, мудрая Луди?..

Элоди привычно потянулась ладонью к кулону и наткнулась на пустоту. Ах! Она же так и забыла его на Оуэне. Который оказался тори, чтоб его. И будет жить.

Как же посоветовать миссис Дерри, что делать, если нет компаса подсказать?.. Какую загадку задать?

— Оуэну не дал умереть доктор Хейл, Эшлин.

— Да, поэтому я и позвала его, но все же…

Поэтому. Она знала, что спихивает тори на сасанаха — его ведь не жалко, верно? И на ведьму — ведьма ж и вовсе вне игры. А то, что ведьма — сама француженка, которую обвинят в папизме, если узнают… Впрочем — как они узнают?

И на тропу никто лезть не станет. Ни один сборщик ренты даже не прознал про дом, заросший плющом на краю земли.

— Вам больше не нужно об этом беспокоиться, Эшлин. Дермот — умный человек и любящий муж. А Оуэн… не скоро сможет снова податься в бега — я точно знаю.

— Но где же он теперь?.. — вытерла щеки Эшлин. — Дерри едва очнулся, отправил Роба к доктору, но в проклятом доме пусто, только мычит недоенная корова Падди в хлеву.

— Я принесу вам чаю — вам следует обогреться, Эшлин. Это ведь замечательно, что вы его не нашли — теперь вы и правда ничего не знаете.

— Но у Дермота поднялась лихорадка от волнения… Он пытался встать, хотел сам искать доктора сасанаха и Оуэна, а ему ведь нельзя… Мы с Ифой привязывали его к кровати…

Элоди помедлила. Какие страсти. Что делать теперь?.. Отвела взгляд к ветру, залетающему изморосью под навес. Табун морских волн…

— Я дам вам успокаивающий отвар для Дермота. Давайте мужу утром и вечером. Его телу сейчас нужен покой. А тори… дайте буррену распорядиться его судьбою. Ответ хранит ветер. Закройте глаза, выслушайте его, и поймете, что вам делать., Эшлин. Всегда слушайте ветер. Что вы слышите?

* * *

Только Эдмунд не успел ни спуститься в грохочущее океаном эхо таинственной пещеры за чистой рубашкой, ни малодушно подсмотреть ведьмин прием за хитро тканой занавеской.

Потому что воспользовался предоставившейся возможностью отколоть в сумку светящийся кристалл с потолка и срезать гриб-гнилушку. Элоди твердила о колдовской природе своего дома-пещеры и вряд ли бы одобрила подобное «святотатство», но Эдмунд был уверен, что целительным свойствам этих «чудесных карстовых пещер» найдется научное объяснение. Совершенно не то, что ему предложит Эй о’Бриан при визите на дом. Он должен исследовать все лично, выписать себе геологические труды из столицы. Столь яркое сияние — слишком революционное явление, чтобы оставить его без внимания. В конце концов, образцы можно будет отправить тому же Роберту Бойлю в Лондон. Что это? Известняковый шпат, судя по структуре?.. Доктор постучал по мерцающему куску кристалла ручкой скальпеля.

Элоди ищет защиты от боли потерь в своей якобы нечеловеческой природе, какой ее наделила эта пещера. Но ведь неправда все это. Ни про сверхчеловеческую природу, ни про то, что в ней можно найти спасение. Почему-то Эдмунду Хейлу показалось, что переубедить ведьму Луди, заставить поверить в свое право на обычное человеческое счастье — затем провидение и направило его сюда, в Богом забытый Дулайн на краю земли.

Бесенок протяжно мяукнул и попытался вскарабкаться ему на ногу по сапогу, но сорвался.

Этот шкодливый кот уж точно ему в этом поможет. Эдмунд усмехнулся.

— Проголодался, Бесеныш? — присел почесать найденышу тощую шейку. Котенок замурчал, одновременно издавая жалостливое мяуканье. — Будет тебе молоко, привезу. Не оставлю хозяйку твою, обещаю.

С черного алтаря в прожилках все того же мерцающего шпата раздался стон.

— Оуэн? — тут же очутился доктор Хейл рядом со своим пациентом.

Он ждал этого момента, с первичного осмотра: пока Элоди переодевалась, он времени не терял. Гнилостного запаха из раны не появилось, розовая отечная кожа черных прожилок или темной ткани не приобретала, повязка лишь слегка увлажнялась. сукровицей. Прижигание оказалось на редкость успешным, несмотря на условия. Может быть, и гнилушковый