Благословенная - Брэнди Элледж

На лице Командира появилось замешательство.

— Делать что?

Затем он напрягся, и мой взгляд невольно скользнул к его напряжённым мышцам. Этот парень был невероятно сложён. Его мужественность почти подавляла.

— Габриэлла, кто твоя соседка по комнате?

— Мм?

Я резко отвела взгляд от его бицепсов.

— О, я уж думала, вы никогда не спросите. Реми.

— Реми Родригес?

Я посмотрела на Реми, которая сказала:

— Пусть моё имя ещё раз сорвётся с этих божественных губ. Скажи его ещё раз, сладкий.

Я попыталась скрыть смех неудачным кашлем.

— Да.

Командир осмотрел комнату.

— Интересно. Я знал, что ты будешь сильной.

Я пожала плечами.

— Не понимаю, о чём вы.

— Конечно, не понимаешь.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Значит, в тебе есть смерть, и ты демонстрируешь эти способности через Реми.

— Ну и жутко же это прозвучало.

— Ты понимаешь, что я имел в виду. Как давно ты можешь видеть мёртвых?

Мой взгляд опустился на его мускулистую грудь.

— С пяти лет. Я думала, это нормально, пока мои приёмные родители не вернули меня в службу защиты детей. Когда заявляешь, что видишь призраков, тебя отправляют в другую семью.

Он тяжело сглотнул, кадык дёрнулся. В его глазах промелькнуло что-то нечитаемое, прежде чем он сделал шаг назад. Затем на мгновение опустил голову и ещё раз осмотрел мою комнату.

— Я скажу Рэйчел, что ошибся и что у тебя действительно уже есть соседка по комнате. Передай Реми, что мне жаль, что с ней произошло. Она была хорошей студенткой.

Он был единственным человеком в этой комнате, кто сохранял серьёзность.

Я посмотрела на Реми, которая всё ещё пялилась на задницу Командира.

— Спроси его, — сказала Реми. — Или, клянусь, я заставлю твои бабушкины трусы вылететь из ящика прямо в коридор. Вот это будет чертовски неловко для тебя.

Я выпалила:

— Вы носите нижнее бельё?

Командир выглядел ошеломлённым и немного отстранился от меня.

— Ты хочешь узнать, ношу ли я нижнее бельё?

Мои щёки пылали, когда я кивнула. Я метнула взгляд на Реми, а потом снова на него. Он проследил за моими движениями, и на его лице появилось понимание.

— Нет. Нет, не ношу.

Реми вскинула кулак в воздух.

— Я так и знала! Габриэлла, серьёзно, тебе нужно броситься на этот великолепный экземпляр. Он просто отпад!

Командир посмотрел на меня, которая уставилась куда-то в пространство рядом с ним, и прочистил горло.

— Всё становится немного странным, так что я, пожалуй, пойду. Увидимся на ознакомительном собрании.

— Да, увидимся.

Как только он ушёл, я швырнула в Реми подушку. Конечно, она пролетела прямо сквозь неё и ударилась о стену, но Реми всё равно поняла мой замысел.

— Боже, это было ужасно неловко.

— Очень сомневаюсь, — сказала Реми. — Насколько я слышала, в Аду ужасно некомфортно. Ты всё ещё не слушаешь на уроках архологии?

Я закатила глаза, глядя на подругу.

— Так Командир сказал, что ему жаль из-за того, что с тобой случилось. Хочешь об этом поговорить?

— Ох, хотела бы, но я ничего не помню. Говорят, если умираешь трагической смертью и это слишком тяжело для тебя, то забываешь, как именно отбросила коньки. Должно быть, это была чертовски кровавая смерть, потому что я ни черта не помню. Хотя я плачу, когда смотрю «Все псы попадают в рай», так что, возможно, я просто легко травмируюсь.

Я кивнула, словно это имело смысл.

— Хочешь, я спрошу его за тебя? Мне показалось, что он знает.

Она покачала головой.

— Нет, не сейчас. Может быть, позже. Я просто впадаю в уныние, когда думаю о той ночи, а нет ничего хуже унылой сучки-призрака.

— Ладно, значит, меняем тему. Мне ужасно хочется узнать, что происходит между Командиром и Тревом. Моё чутьё подсказывает, что там что-то серьёзное, а если я просто спрошу, они ничего мне не расскажут.

— С этим я точно могу помочь. Посмотрим, что мне удастся раскопать.

— Серьёзно? Ты не против?

— А чем мне ещё, чёрт возьми, заниматься? Официально объявляю себя официальным призрачным частным детективом, ведущим это дело. Жаль только, что у меня нет поясной сумки и диктофона.

Я рассмеялась.

— Что? Поясные сумки снова входят в моду.

Она поплыла к двери.

— Почему бы тебе не отдохнуть? Завтра после занятий будет большой день раскрытия. Это очень выматывает. Ты ложись спать, а я пойду искать улики и заодно попугаю нескольких сучек. Есть пожелания?

— Марли-Бет и Анджелина, — без колебаний ответила я. — Они отвратительные.

Она хлопнула в ладоши.

— Я доведу их до слёз. Будут знать, как связываться с моей девочкой.

Я рассмеялась, когда она прошла прямо сквозь дверь, даже не пытаясь её открыть.

Реми была первым призраком, чьи визиты мне по-настоящему нравились. Наверное, потому что остальные призраки, которые время от времени появлялись в моей жизни, всегда втягивали меня в неприятности. К тому моменту, когда я поняла, что лучше держать рот на замке, на мне уже стояло клеймо проблемного ребёнка. Не то чтобы я составляла список достоинств этого места, но если бы составляла, то отсутствие осуждения за то, что я вижу призраков, определённо было бы плюсом.

Я почистила зубы и забралась в постель, надеясь, что сегодня мне не приснится очередной сон.

К сожалению, мне не так повезло.

Глава 10

Аббадона обратился к группе из пятнадцати архангелов.

— Я разочарован всеми вами.

Архангелы склонили головы от стыда, в то время как Камаэлла стояла немного правее группы с усмешкой на лице, а Аббадона изо всех сил пытался сдержать свой гнев.

— Никто из вас по-настоящему не понимает последствий того, что вы сделали.

Могучий ангел ходил взад-вперёд перед собравшимися.

— Вы все предположили, что все люди погибнут, и мало того, что этого не произошло, но, что ещё важнее, вам было сказано не вмешиваться, однако вмешались вы все. Чья это была идея?

Сандалфон видел, что Габриэль, самая самоотверженная из них всех, собирается признаться. Она с готовностью взяла бы вину на себя ради своих братьев и сестёр, а он не мог этого допустить, поэтому быстро заговорил:

— Аббадона, это была моя идея.

Уриэль кивнул, как и Михаил.

— Да, это была и наша идея тоже, — сказал Михаил.

Уриэль добавил:

— На самом деле нас было трое.

Аббадона посмотрел на трёх воинов со смесью гордости и гнева.

— Не лгите мне, — прогремел он, заставив Ариэль разрыдаться. — Любовь к человечеству втянула вас в эту ситуацию, а любовь к вашим братьям и сёстрам заставляет вас ещё больше грешить,