Благословенная - Брэнди Элледж

После тренировок я быстро осмотрела территорию и, к сожалению, выяснила, что всю Академию окружают защитные чары, которые не позволяют другим существам проникать внутрь и не позволяют нам выбраться наружу. Если мне всё же придётся сбегать отсюда, это будет непросто. А пока я собиралась узнать всё, что смогу, о людях, управляющих Академией, включая самого Командира. Чем лучше я узнаю руководство Академии, тем проще мне будет избегать их, если придётся бежать. Ранее я спросила Реми, есть ли у Командира способ отслеживать людей, покинувших Академию, но никакой пользы от неё не получила. Она смеялась без остановки целых пять минут.

Пока что я отложила свои тревоги о будущем и только что вышла из душа. Я пыталась решить, что надеть сегодня вечером на ознакомительную церемонию. Выбор был невелик: что-нибудь из моей спортивной сумки или школьная форма. Вся моя одежда была кем-то отдана мне и уже была ношеной. На большинстве вещей были разрывы или дырки, и от каждого предмета, который я раскладывала на кровати, Реми морщилась. Похоже, мне придётся надеть штаны из искусственной кожи и футболку.

Я взяла форму и уже собиралась идти в ванную, когда Реми изобразила обморок.

— Что? — спросила я. — Это всё, что у меня есть.

Реми изящно перебросила волосы на одно плечо.

— Детка, это самое грустное, что мне доводилось слышать. Сейчас мне грустнее, чем когда я узнала, что умерла. Ты не можешь это надеть. Все будут одеты в свои лучшие наряды.

Но это и был мой лучший наряд.

Я вздохнула и плюхнулась на кровать.

Реми поднялась и послала мне воздушные поцелуи.

— Послушай свою лучшую подругу. Иди сделай причёску и макияж. А одежду предоставь мне.

Я вздохнула, но сделала, как она сказала.

За тридцать минут до начала ознакомительной церемонии в дверь громко постучали. Я открыла её, всё ещё в халате, хотя и так знала, кто стоит за дверью.

Командир на мгновение застыл от неожиданности, прежде чем закрыть рот.

— Эм, можно войти?

— Конечно. Почему бы и нет?

Он держал в руках чёрный чехол для одежды, который аккуратно положил на мою кровать, а затем повернулся ко мне.

— Сегодня у меня был неожиданный посетитель. Думаю, это была твоя подруга Реми.

— Почему вы так думаете?

— Кто-то проник в мои личные комнаты и написал на зеркале розовой помадой.

— И что там было написано?

Он поморщился.

— Начиналось всё с чего-то неуместного о моём телосложении, а заканчивалось завуалированной угрозой.

Я улыбнулась. Мой призрак был единственным в своём роде. Она могла заигрывать с тобой, потом угрожать тебе и при этом вообще ни о чём не переживать. Я её обожала.

Я посмотрела на чехол.

— И поэтому вам пришлось что-то придумать?

Командир пожал плечами.

— Вообще-то мне неловко, что я не подумал об этом раньше. Большинство детей приходят в Академию в полном восторге. Родители отправляют их сюда с домашним печеньем и кредитной картой. Ты даже не представляешь, сколько посылок Ричарду приходится забирать каждую неделю.

Я развела руками в стороны.

— Простите, но ни родителей, ни кредитных карт.

— Да, я знаю. Поэтому и должен был подумать об этом раньше.

Отлично. Теперь он жалел меня из-за моей печальной жизни.

Я расстегнула чехол и увидела огненно-красное платье со шнуровкой на спине, как у корсета. Я провела рукой по бисеру.

— Оно прекрасное.

И, судя по бирке, должно было подойти мне по размеру.

— Как вы узнали мой размер?

Его зелёные глаза скользнули по моему телу, напомнив мне, что я стою перед ним только в халате.

— Удачная догадка.

— Как вы успели достать его так быстро?

На его лице появилась самодовольная улыбка.

— У меня есть крылья.

Мои глаза округлились.

— Когда у меня появятся свои?

Он рассмеялся.

— Крылья бывают только у полностью благословлённых, и появляются они после дня рождения.

Его брови сошлись.

— Ну, обычно. Но в тебе вообще ничего не укладывается в стандартные рамки.

Я заметила, как его взгляд снова скользнул к моим обнажённым ногам. Он прочистил горло.

— Оставлю тебя переодеваться.

Когда он направился к двери, я приподняла край платья, ощущая ткань между пальцами. У меня никогда не было ничего настолько красивого.

Прежде чем он закрыл за собой дверь, я сказала:

— Спасибо вам за это.

Он кивнул.

— Всегда пожалуйста.

То, как он произнёс эти слова, заставило волну тепла пройти через меня.

На мгновение его взгляд задержался на моих губах, затем он быстро вышел, словно забрав с собой весь воздух из комнаты. Я не понимала своей реакции на него, но должна была признать: между нами существовало сильное притяжение, которое я не могла объяснить.

Двадцать пять минут спустя на мне было красное платье, которое сидело как влитое сверху и слегка расширялось от бёдер. Под светом спортивного зала, где должна была проходить ознакомительная церемония, ткань мерцала, а мои каблуки цокали по полу.

Оглядевшись по сторонам, я увидела возвышение в дальнем конце зала. Перед сценой полукругом были расставлены стулья так, чтобы все могли видеть помост, а посередине оставался проход.

Я снова провела рукой по самой красивой вещи, которой когда-либо владела, благодарная Реми и Командиру за то, что они придумали, что мне надеть, потому что все вокруг были одеты в вечерние наряды.

В спортзале было многолюдно, поэтому я двинулась вдоль стены в поисках Ханны. Найти её было нетрудно, учитывая, что она была высокой как небоскрёб, а её рыжие волосы напоминали факел, заметный за милю.

Прежде чем я успела подойти к ней, чья-то рука легко коснулась моего локтя. Из тени вышел Командир.

Он окинул меня оценивающим взглядом, и уголки его губ слегка приподнялись.

— Ты ведь не собираешься сбежать?

— Нет. Просто подумала, что будет проще обойти эту толпу по краю.

Его рука всё ещё лежала на моей руке, и я изо всех сил старалась делать вид, что меня это никак не задевает.

Он медленно оглядел меня с головы до ног, и знакомое тепло в животе поднялось приливной волной.

— Ты выглядишь потрясающе.

У меня пересохло во рту.

— Не буду тебя задерживать, иди к своим друзьям. Просто помни, что сегодняшний вечер определит лишь часть того, кто ты есть.

Он отпустил мою руку, а я смотрела, как он без труда проходит прямо через толпу. Люди сами расступались перед ним, словно все инстинктивно понимали, что должны освободить дорогу чему-то настолько величественному. Я их не винила. С каждым его