Его сводная победа - Анна Веммер

– Щекотно, – бурчу я, надеясь, что Марк не заметит, как меня накрыло.

Да что это такое?! Я же ледяная принцесса! Символ моей карьеры – хладнокровие в любой ситуации. Но сейчас я нервничаю. До тошноты. До дрожи. До леденеющих ладоней. Это так странно: у меня пылают щеки, но в то же время мне страшно холодно. Хотя полчаса назад было страшно.

Я наблюдаю за тем, как Марк раскладывает карточки и расставляет на поле фишки, и вдруг понимаю, что невольно им… любуюсь. Он выглядит совсем мальчишкой, увлеченным игрой. Наверное, он давно ни с кем не дурачился, не играл в настолки и не сидел вот так, вечером, в тепле и уюте.

– Ты явно не новичок, – говорю я.

– Мама считала, что настолки, квесты и головоломки – лучшая тренировка для мозгов. Я зарабатывал себе право посидеть за компом, обыгрывая ее в настольные игры. Она покупала их где-то на барахолке, куда люди приносят то, во что им надоело играть. Часто в наборах не хватало карточек или фишек, и мы делали их сами. Мы садились вечером, и, если я быстро обыгрывал маму, то мог поиграть в комп. А если игра затягивалась, что случалось чаще, я же был мелкий, а мама – умная, то наступала ночь, и я отправлялся спать.

– Хитро, – улыбаюсь я.

Сердце сжимается от жалости. В моей копилочке со счастьем тысячи таких моментов с мамой и папой. А у Марка была только мама, и ту он потерял.

Я живо представляю, как сложилась бы жизнь, если бы Марк был моим братом с детства. Как мы играли бы все вместе, а потом он вместе с мамой и папой ходил бы на мои соревнования и непременно держал плакат с моим именем и криво нарисованным сердечком рядом.

Может, я бы и не отказалась от такого брата.

Карт у меня в руках все больше и больше, и атмосфера становится напряженнее. Сердце бухает в груди так, что, кажется, Марк слышит каждый удар. Украдкой я бросаю на него взгляды. И, видимо, он тоже не так уж спокоен, каким хочет казаться.

Наконец, последняя карта перекочевывает в мои руки.

Это проигрыш.

Я проиграла.

– А это становится интересным, – усмехается он, рассматривая меня так, словно еще этого не сделал. – Ты проиграла, принцесса. Снимай. Что выбираешь?

Глава 20

1:0

Его взгляд задерживается у меня на груди. Всего на секунду.

Что же выберет бывшая фигуристка, сотню раз выступавшая перед толпами в коротких платьицах и купальниках: остаться топлесс или в нижнем белье? Не такая уж сложная задачка.

Я стаскиваю пижамные штаны, радуясь, что ничего провокационного в моем белье сегодня нет. Ни кружева, ни дурацких рисунков. Сплошная скукотища.

– Ты как библиотекарша, – фыркает Марк.

Пока я размышляю, как бы так поизящнее съязвить в ответ, за дверью раздаются шаги. От ужаса я теряю способность дышать.

К счастью, ступор длится всего пару секунд. Потом я подхватываю разбросанные вещи и ныряю в гардеробную. Храни того, кто придумал делать их такими большими!

– Марк?

Это голос отца.

– Что это ты делаешь?

– Нашел настолки. Играю. А что? Вы думали, я буду сидеть в углу и мрачно оттуда бурчать?

– Вообще, да. Ты что, играешь сам с собой?

– Нет, я играю с вашей дочерью.

– И где она?

Я замираю, стараясь даже не дышать. Папа вряд ли обладает звериным слухом и услышит, как бешено бьется у меня сердце. Но если начну одеваться, то он точно услышит. А если выдам себя чем-то другим, то отец застукает меня полуголой в гардеробной его сына! Моя семья превратилась в дурдом. И я активно участвую в процессе превращения.

– Вышла.

– Куда?

– Понятия не имею, – раздраженно и очень натурально огрызается Марк. – Вы серьезно считаете, что я должен уточнять, куда ваша принцесса намылилась каждый раз, когда она направляется в сторону толчка?

– Ладно, забудь. Сегодня твой адвокат встречался с адвокатом урода, которому ты вломил. У них очень интересная позиция: утверждают, что между ним и Элиной были отношения. Они их выясняли на парковке, а ты из ревности напал на бедного мальчика и едва его не покалечил.

– Бред, – фыркает Марк.

Мне хочется выскочить из гардеробной и заявить, что это чушь. Почему-то кажется, словно отец в нее поверил. Словно он во мне сомневается. И от этого невыносимо страшно. Как не было ни разу за карьеру. Ни перед одним соревнованием.

– Бред, – соглашается отец. – Но та сторона утверждает, будто у них есть доказательства. И предлагает договориться полюбовно. Ничего об этом не знаешь? Лучше скажи, потому что если доказательства есть, то лучше согласиться на мировую. Если мы влезем в это и выяснится, что они не блефуют, ты можешь получить условный.

Я закусываю губу и зажмуриваюсь. Сейчас Марк меня сдаст. И он должен сдать, мои секреты не стоят тюрьмы. Но мысль о том, что папа узнает… то, КАК он будет на меня смотреть… она заглушает все разумные аргументы.

– Понятия не имею, – отвечает сводный. – Я вашу Элину на парковке первый раз в полный рост увидел. В основном как-то частями доводилось. Откуда я знаю, встречалась она с кем-то или нет?

– Хорошо. Идем, внизу ждет адвокат. Обсудим дальнейшие планы. Нужно определиться с дальнейшей стратегией.

Когда их голоса и шаги стихают, я прислоняюсь лбом к ледяной стене. Чуть не попалась! Неясно только на чем, мы ведь просто играли. Может, не надо было прятаться? Соврала бы что-нибудь…

– Что? – хмыкаю я вслух. – Что бы ты соврала, если бы тебя застали в трусах в чужой комнате? Элина… до чего ты докатилась?

Стараясь не производить ни звука, я одеваюсь и подкрадываюсь к двери. Марк с отцом внизу, их голоса едва слышны. Но мама может бродить где-то рядом и застукать меня. Наконец, убедившись, что на втором этаже никого нет, я возвращаюсь в комнату и без сил падаю на кровать.

Сердце бухает в груди, руки трясутся. Но еще почему-то хочется смеяться.

Впервые с завершения карьеры я чувствую… азарт? Я победила. Родители вернулись прежде, чем на мне не осталось одежды.

Их встреча длится до поздней ночи. Мама уходит спать, и я остаюсь совсем одна. Никто не мешает мне достать из ящика помаду, прокрасться в комнату Марка и написать на зеркале:

«Элина – Марк: 1–0. Хочешь реванша? Завтра, 10.00, «Эдеа-элит».

Глава 21

Второе испытание

Лед – единственное место, где мне хорошо.

Но не потому, что лед – это что-то