Развод с прошлым - Марина Безрукова

Она приготовила сюрприз. Вот же человек! День рождения у нее, и она же еще и сюрприз придумывает. Анна так никогда не делала. Яна сказала, что будет еще семейная пара ее друзей. Куда именно мы поедем, так и не созналась. Но зато я точно знаю: на вечер я забронировал столик в панорамном ресторане. Будут свечи, отблески в хрустале бокалов, тихая живая музыка. А потом мы спустимся в романтично украшенный президентский номер.

Мысль о вечере ударила в кровь, как доза чистого адреналина. Не в голову, а ниже. Собралась сгустком жара в низу живота. Я облизал губы: так явственно ощутил гладкую, как шелк кожу, почувствовал ее горячие губы, услышал прерывистый вдох, когда вхожу в нее.

Почти физически я ощутил ее терпкий, солоноватый вкус, с запахом устриц, упругость ее тела под своим. Мысли сбились в плотный жгучий клубок, вытесняя всё остальное. Еле вынырнул.

Анна появилась в офисе минута в минуту. Расстегнула пальто, и к ней тут же подскочил Аркадий Савельевич — директор агентства. Я поморщился: начнется сейчас светская беседа. Этот старый козел всегда Аньке на уши припадает. Скорее бы уже шли сюда, всё подпишем, Аркаша проверит, и дело в шляпе.

Рассеянно наблюдал за почти бывшей женой сквозь прозрачное стекло переговорной. Изменилась. Волосы покрасила и прическа другая. Ей, кстати, идет. Усмехнулся, покрутившись в кресле: почему женщины так предсказуемы? Или может, это от того, что я знаю Анну миллион лет?

Наконец она вошла в комнату. Я поднялся навстречу, кивнул. И стало даже как-то приятно: Анна постаралась. Не только причесочку новую соорудила, но и принарядилась. Видно, что пытается держать марку и не ударить в грязь лицом.

Пока мы проверяли и подписывали документы, я время от времени поглядывал на Аню. Успокоительного что ли напилась? Невозмутима, как танк. Читает, подписывает, читает, подписывает. Я старался не отставать. Яночка уже скинула точку, куда следует подъехать. Надо поторапливаться.

Аркадий Савельевич оторвался от ноутбука и, любезно улыбнувшись, взял наши бумаги. Сдвинув очки на нос, углубился в чтение, пощипывая ус. Через несколько минут приподнял брови, глянул на нас и, будто перепроверяя, зашевелил губами. В комнате висела тишина. Мы с Анной больше не смотрели друг на друга. Каждый из нас ждал, когда закончатся последние обязательства, чтобы отправиться в свою жизнь.

— Стоп, ребята, — неожиданно выдал Аркадий. — Вы вообще в курсе, что вы делите? Ваш, а точнее теперь уже Анин дом и участок в Александровке — это же будущая золотая жила. Через полгода там туристический кластер начнут строить. Иван, я же тебе скидывал документы? Ты смотрел? Или вы обсудили?

Я медленно моргнул. Черт. Действительно, Савельич что-то кидал мне на почту, но как-то не до того было. Думал, обычная дребедень, руки не доходили посмотреть. Честно говоря, мысли все Яной заняты. Сделки на автомате заключаю.

— Стоимость взлетит в разы! Я не преувеличиваю, — донесся до меня, как из трубы голос Аркашки. — Зачем вы сейчас это фиксируете? Можно было выждать, продать и получить такую сумму, что забыли бы дорогу на работу.

В горле стало сухо, словно песок проглотил. Я поймал взгляд Анны. Она смотрела спокойно, чуть улыбаясь. «Ты знала?!!!» — молча спросил я ее глазами.

— А делим мы имущество, Аркадий Савельевич, по одной простой причине.

Анна встала, подошла к Аркадию и забрала у него бумаги.

— Мы разводимся. Потому что Ваня мне изменил. И это его плата. В том числе вот за это.

Руки Анны взметнулись вверх, ловкими движениями пальцы пробежались по волосам, и в следующую минуту вся эта безупречная каштановая волна оказалась у нее в ладони. Она сняла ее одним движением, как срывают маску.

У меня приоткрылся рот. Секретарша Женя тихо ахнула и прижала к губам пальцы. Аркадий Савельевич замер, испуганно округлив глаза. Я увидел, как за стеклянной стеной останавливаются сотрудники, как вытягиваются лица женщин и застывают цементом подбородки мужчин.

Голова Анны была похожа на разоренное гнездо. Там и сям зияли белые проплешины, едва прикрытые жалким пухом. Это было ужасно.

Я отвел глаза. Что это с ней? Заболела? А вдруг это заразно? У меня зачесалось под мышкой.

— Не переживай, — усмехнулась Анна, словно прочитав мои мысли. — Это не заразно. Это алопеция. И вызвал ее стресс. Стресс, который устроил мне ты, когда кувыркался в моем доме, — она подчеркнула интонацией «в моем доме», — со своей куклой. Но в связи с возникшими перспективами, я это как-нибудь переживу.

Анна аккуратно сложила бумаги в папку, подвинула ко мне мой экземпляр и вышла, оставив за собой шлейф немоты.

— Ванечка, ты где-то не со мной, — улыбнулась Яна, приподнимая бокал.

Выглядела она восхитительно, будто и не карабкалась два часа назад на отвесную стену на скалодроме. Словно горная козочка, легко находила уступы, цеплялась за едва заметные бугорки, подтягивалась на страховочном тросе и перепрыгивала то выше, то ниже.

Натужно пыхтя, я старался повторить, но выходило плохо. Сердце колотилась о ребра, не давая глубоко вдохнуть. Каждая мышца тряслась от напряжения. В какой-то момент сорвался и унизительно повис, как свинья на веревочке. Конечно, сошел с дистанции под хихиканье Яниных друзей. Поджарый, гибкий, как ягуар Пашка хлопнул по спине: «Норм, дядь, лет через пять будешь, как мы». И заржал, будто конь. Сволочь.

— С тобой я, с тобой, моя любовь, — растянул я в улыбке рот.

Но в голове так и прокручивались кадры из переговорной. Анна, бумаги, волосы, снятые с головы… И деньги! Просто куча денег, которые я по своей глупости сам лично отдал ей в руки! Скрипнул зубами, пережевывая мясо. От усталости и нервов не почувствовал вкуса.

Через час оказались в номере. Но радости я уже не ощущал. Прислушивался к шороху в ванной, куда загадочно улыбаясь, удалилась Яна. Пытался унять сердце, которое будто взбесилось.

— Пришло время десерта, дорогой, — Яна распахнула халатик.

Сердце глухо ударилось о грудную клетку. Словно попросилось наружу. Я притянул Яну к себе, скользнул пальцами по ее шее, отводя назад волосы. Зажмурился, чтобы не вспоминать, как ужасно выглядит без волос Анна.

Огромная кровать приняла наши тела. Я впивался в Янины губы, грубо ласкал грудь, замирая на секунду от спазма, который нет-нет да и прошивал слева. Я снова почувствовал себя на отвесной стене. Каждое движение требовало титанического усилия.

И вдруг в самый пик, когда до взрыва оставалось совсем чуть-чуть, леденящий кулак сжал сердце.