Измена не худышки. Отпусти меня, босс! - Авелина Атталь

— Хорошо, — сказал он, и голос его стал деловым, но в глазах горела страсть. — Сегодня вечером. В семь. У метро «Парк культуры». Я подхвачу тебя на машине. Поедем за город, в один отель. Там никто нас не увидит. Ни коллеги, ни твой муж. Только ты и я.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё трепещет.

— Я приду, — сказала я.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Легко, почти невесомо.

— Я буду ждать, — прошептал он.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. Сердце колотилось. В голове шумело. Я сделала это. Я сказала ему. Я решилась.

Всю дорогу до кабинета я чувствовала на себе взгляд — чей-то холодный, колючий. Я обернулась. Оливия стояла в конце коридора и смотрела на меня. Её лицо было непроницаемым, но в глазах горела злоба.

Я улыбнулась ей. Победно, вызывающе.

Пусть смотрит. Пусть знает. Это моя жизнь. И я решаю, что с ней делать.

* * *

Я не помнила, как дожила до вечера. Часы тянулись бесконечно, каждая минута растягивалась в вечность. Я сидела за своим столом, смотрела в монитор и ничего не видела. Перед глазами стоял только Роман — его улыбка, его глаза, его голос, сказавший: «Я буду ждать».

Ира что-то говорила, я кивала, но не слышала. Коллеги заходили, я отвечала, но слова вылетали из головы. Всё моё существо было сосредоточено на одном: семь часов вечера. Метро «Парк культуры». Он будет ждать.

Я несколько раз порывалась уйти пораньше, но останавливала себя. Нельзя. Нельзя показывать, что я спешу. Нельзя привлекать внимание. Я должна быть спокойной, собранной, непринуждённой.

На мне было чёрное платье. Плотное, облегающее, с глубоким вырезом на спине и длиной чуть выше колена. Под него я надела кружевное бельё — чёрный комплект, который купила неделю назад и ещё ни разу не надевала. Чулки с кружевной резинкой. Туфли на высоком каблуке.

Перед выходом, я зашла в дамский туалет и накрасилась тщательно, как на битву. Золотистые тени, стрелки, вишнёвая помада. Волосы распустила — они падали на плечи мягкой волной.

Посмотрела в зеркало и замерла. Красивая. Желанная. Смелая.

Я взяла пальто, сумку и вышла. На улице было свежо. Я села в метро и всю дорогу сжимала сумку в руках. Сердце колотилось так сильно, что я боялась — пассажиры услышат.

На «Парке культуры» я вышла и поднялась наверх. Небо затянуло тучами. Пахло дождём. Я остановилась у входа и начала ждать.

И тут полил дождь. Сначала мелкий, потом — настоящий ливень. Люди вокруг раскрывали зонты, прятались под козырьки. А я стояла без зонтика. Я не взяла его — в спешке забыла. И теперь стояла под холодными каплями, чувствуя, как пальто намокает, как волосы прилипают к лицу.

Я зябко поёжилась. Внутри всё дрожало — от холода, от волнения, от ожидания. Я смотрела на часы. Семь ноль пять. Семь десять. Семь пятнадцать.

Где он?

Я уже начала паниковать. Что, если он передумал? Что, если Оливия что-то узнала и помешала ему? Что, если это была ошибка?

Дождь усиливался. Я запахнулась в пальто поплотнее, но оно промокло насквозь. Капли стекали по лицу, смешиваясь со слезами, которые я пыталась сдержать.

И вдруг я увидела его. Большая чёрная машина остановилась прямо передо мной. Окно опустилось, и я увидела лицо Романа — взволнованное, с горящими глазами.

— Лена! — крикнул он сквозь шум дождя. — Садись быстрее!

Я открыла дверцу и нырнула в салон. Тёплый воздух обволок меня, запах его парфюма заполнил лёгкие. Я сидела, дрожа от холода и переизбытка чувств.

— Ты промокла, — сказал он, протягивая мне тёплый плед. — Я опоздал, прости. Пробки. Я так боялся, что ты уйдёшь.

— Я никуда не ушла, — ответила я, чувствуя, как зубы стучат.

Он улыбнулся, и мы поехали. За окном лил дождь, дворники скрипели по стеклу, а в салоне было тепло и уютно. Роман включил музыку — что-то медленное, джазовое.

Мы молчали. Но это молчание было наполненным. Я смотрела на его руки на руле, на его профиль, на его улыбку. Он был таким красивым, таким желанным. И он вёз меня туда, где мы будем только вдвоём.

Мы ехали около часа. Город остался позади, за окнами мелькали тёмные деревья, поля, редкие огни посёлков. Дождь постепенно стих.

Наконец машина свернула на освещённую дорогу, и я увидела отель — большой, трёхэтажный, с колоннами и яркой вывеской. «Подмосковный рай», — прочитала я.

— Не смейся, — сказал Роман, угадав мои мысли. — Название глупое, но внутри очень прилично.

Он припарковался, вышел из машины и открыл мне дверцу. Подал руку. Я взяла её, чувствуя, как его пальцы сжимают мои.

Мы вошли в холл. Шикарный, с хрустальными люстрами и мраморным полом. Роман подошёл к стойке, быстро оформил заселение, и мы поднялись на лифте на третий этаж.

Дверь номера открылась, и я замерла.

Это был люкс. Огромный, с панорамным окном, выходящим на тёмный лес. Большая кровать с белым бельём, мягкий диван, кресла, стол с фруктами и бутылкой шампанского. В углу — джакузи. Всё было идеально.

Роман закрыл дверь, повернулся ко мне и шагнул ближе. Я стояла в мокром пальто, с прилипшими волосами, и чувствовала, как внутри всё замирает.

— Ты дрожишь, — сказал он. — Давай я сниму с тебя пальто.

Он подошёл, помог мне снять мокрое пальто, повесил его на вешалку. Потом взял меня за руку и притянул к себе.

— Теперь ты не уйдёшь, — прошептал он, глядя мне в глаза.

Я смотрела на него. В его глазах горел огонь — тот самый, который я так ждала. Огонь желания, страсти, любви. Он наклонился и поцеловал меня. Это был не тот лёгкий поцелуй в машине. Это был поцелуй со всей силой, со всей страстью. Он обхватил моё лицо руками и целовал так, будто хотел выпить меня до дна.

Я ответила. Вцепилась руками в его плечи, прильнула к нему всем телом. Я чувствовала его язык, его дыхание, его руки, которые уже спускались по моей спине.

Он отстранился на секунду, чтобы перевести дыхание.

— Как же я хотел тебя, — прошептал он. — Каждую минуту. Каждый день.

И снова поцеловал меня — жадно, настойчиво. Его руки скользнули по моей спине, и я почувствовала, как он расстёгивает молнию моего платья. Чёрный шёлк упал к ногам, оставляя меня в кружевном белье.

Роман отстранился и посмотрел на меня. В его глазах горел огонь.

— Боже, — выдохнул он. — Ты невероятна.

Он подхватил меня на руки — легко, как пушинку.