Королева непослушания - Ада Николаева

— Да, — бросила она, не поворачиваясь ко мне лицом. — Не отвлекай.

— То есть им знать можно?

— Большая часть преподавательского состава родственники или супруги из обучающихся здесь семей. Иногда приходиться искать на стороне, но в таких случаях преподаватели подписывают договор о неразглашении и соглашаются на круглосуточную прослушку, — сообщила Марго. — Но с большего все здесь посвящённые, как моя сестра Марина.

— Удивительно, что богатенькие родственники по своей воле соглашаются преподавать, — хмыкнула я. — В том плане, что могли бы вовсе не работать.

— Не все они богаты. Я о дальнем родстве и тех, кому посчастливилось стать вхожими в старинные семьи через брак. — Я захлопала ресницами, не понимая, что соседка имеет в виду. Вздохнув, она пояснила: — В пансионе учится тридцать один студент, из которых только десять девушек.

— И?..

— В почёте «чистые» династические браки, но они недоступны всем из-за постоянного перевеса в мужскую сторону. К тому же большинство здесь так или иначе приходятся друг другу родственниками, что ещё сильнее сокращает число потенциальных пар. Как минимум треть будет вынуждена строить семьи с непосвящёнными.

— Непосвящёнными?.. — я понимала её слова, но отказывалась верить. Боялась осознать, что сама теперь отношусь к «посвящённым».

— Мешаться с обычными людьми, — соседка озвучила страшную догадку. — Это ведь может привести к рождению таких же обычных людей, как моя семья. Я первая за несколько поколений унаследовала гены дальнего родственника и смогла попасть сюда, а мои родители уже начали получать «жирные» контракты. Жаль только Волковы не торопятся с ними сотрудничать.

— Откуда ты всё это знаешь? — Сколько же Марго мне недоговаривает.

— Знаю и всё, — пожала она плечами. — Ты тоже сможешь преподавать здесь в будущем, если начнёшь учиться сейчас.

— Делать мне нечего!

— А зря. В пансионе столько платят, что всю семью можно содержать. Ты ведь, как и я, тоже из бедных.

Я прыснула, вспомнив, что Марго и правда считает себя бедной на фоне остальных. Кто же тогда я? Нищая?.. Возможно, в её словах даже имелась доля истины. Когда в пансионе поймут, что я не одна из них, а случайно посвящённая, то в будущем могла бы начать на этом зарабатывать, став, например, тренером… Нет, о чём я только думаю! Я всё ещё не оставила мечту стать художницей. Никогда и не надеялась на большой заработок, лишь на наличие реальной профессии, которая будет приносить мне какой-никакой доход. Но можно ведь работать здесь и писать картины для души… Я что, торгуюсь сама с собой⁈

— А обслуживающий персонал? — спросила я. Сомневаюсь, что простые работяги тоже из посвящённых.

— Все, включая сторожей и садовников, подписывают договор о неразглашении. Цена нарушения — всё. Буквально всё. Имущество и может даже жизнь, если взболтнут лишнего.

— И зачем кому-то соглашаться на подобные условия⁈

— Сколько ещё раз мне нужно повторить? — раздражилась соседка. — Здесь. Очень. Хорошо. Платят.

Оставался последний вопрос, который я боялась задать. И даже когда наконец решилась, не смогла полностью его озвучить:

— Но мы ведь сами не…

— Это лишь вопрос времени, — поняла меня Марго. В её голосе не чувствовалось страха, но я испугалась.

Тут точно какая-то ошибка! Нет у меня в роду подобного. Ни одной старинной байки!

— Ты побледнела… — заметила девушка.

— Наверное, — я сглотнула ком, образовавшийся в горле.

— И может начнёшь наконец учиться, а не рисовать?

— Тебе-то какая разница?

— В принципе, никакой, — она пожала плечами и отвернулась.

Мы не разговаривали до конца занятия. Я рисовала и думала о своём, а Марго усердно конспектировала каждое слово.

День тянулся медленно. Я еле досидела до обеда, поглощая столь полезные «знания». Рисунок чёрного волка был почти закончен, а ладони потемнели от следов карандаша. Как оказалось, на сегодня у меня осталось всего одно занятие, на которое я нехотя тащилась позади Марго, а она следовала по пятам за Тимом и Ником. Однокурсники так с нами и не разговаривали, но, справедливости ради, они и друг с другом особо не болтали, предпочитая смартфоны живому общению. Задроты, что с них взять.

Меня сразу же насторожило, что занятие пройдёт не в здании, но и не совсем на улице, а за высокой глухой оградой под открытым небом. Для чего вообще нужна подобная пристройка?.. То, что находилось внутри, смущало не меньше: какие-то плетёные коврики и благовония, а ещё портативная колонка, из которой вырывались звуки горлового пения.

Внутри нас ожидал молодой мужчина в цветастом японском хаори поверх белой футболки с глубоким вырезом, открывавшим вид на татуировку, змеившуюся от шеи на грудь. Как и тренер Марина, он тоже попросил нас обращаться к нему без формальностей на «ты» и называть просто Демьяном.

Демьян мало походил на настоящего преподавателя. На вид ему было не больше двадцати пяти, а из-за причудливого стиля и манеры речи можно дать и того меньше.

— Закройте глаза, — велел он, когда все четверо опустились на мягкие коврики. — Вдохните поглубже и вслушайтесь.

Я не торопилась следовать указаниям и просто наблюдала за тем, как мужчина со смартфона переключает мелодию на колонке.

— Алекс, будь добра, закрой глаза, — повторил он. Вздохнув, я всё-таки послушалась. — Вслушайтесь в звуки природы.

И тут я чуть не прыснула. Мы ведь и так за городом и вполне можем послушать звуки настоящих птиц и шелест листвы над головами, зачем включать запись?.. Ещё и зажжённые ароматические палочки ничем кроме дыма не пахнут, чем раздражают слизистую, вынуждая часто шмыгать носом и морщиться. Так себе расслабление, если Демьян этого добивался.

— Опять… — недовольно буркнул Тим.

— Ну и вонище! — подхватил Ник.

Марго же просто закашлялась.

Дым, конечно, неприятный, но никакой вони я и в помине не чувствовала. Вообще никакого запаха. Видать, мой пролетарский нюх оказался крепче, чем у этих изнеженных богатеев.

— Сосредоточьтесь! — велел Демьян. — Не сопротивляйтесь!

Ответом ему стал громкий кашель братьев, который секундой позже подхватила и моя соседка.

— Это невыносимо! — воскликнула она, борясь с удушьем. Я приоткрыла глаза и увидела, как девушка закрывает нос обеими ладонями, но даже это не помогало.

Я наклонилась поближе, чтобы понять, насколько сильнее пахнет с