Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

Далее перед нами предстает стена – монументальное укрепленное металлом каменное сооружение, которое некогда служило щитом старому центру Форсена. Возведенная для защиты от драконов и прочих угроз до того, как наши предки освоили ремесло, она ознаменовала переход человечества от роли жертвы к роли охотника. Спустя века мы научились использовать спринтеров и другие виды для передвижения, досуга и даже лечения. Сегодня эта стена представляет собой лишь пережиток прошлого, грань, разделяющую старинный деревянный центр города от раскинувшихся по всей холмистой долине металлических построек. «Металлических» – потому что, несмотря на деревянную или каменную основу, каждый дом теперь облачен в металл, цвет которого соответствует социальному статусу его обитателей. Иначе как еще продемонстрировать свою идентичность, не прибегая к откровенному хвастовству?

Тренировочный центр моего отца сверкает на окраине города. Серебристые постройки, среди которых особняк на вершине холма и стойла для драконов, располагаются вдоль огромного искусственного озера, предназначенного для гонок. Вода призвана смягчить возможные последствия падений. С двенадцати лет это место служило мне тренировочной площадкой. Именно там две недели назад я рухнул с неба вместе с Хортом. Я провел здесь всю свою жизнь, но теперь, ощутив настоящую близость к природе у берегов заповедника Уолш, я вижу, насколько фальшивым и вычурным кажется все, что я знал ранее.

Озеро обрамлено величественными каменными колоннами высотой в пятнадцать метров. Сиденья, высеченные прямо в камне, украшены яркими подушками и готовы принять зрителей. Воздух здесь плотный и спертый, лишенный освежающего морского бриза, который мог бы разогнать эту удушающую духоту.

Внезапно где-то вдалеке раздается рев дракона – звук, одновременно завораживающий и пугающий, из-за чего я толкаю Фаррен, сам не осознавая, насколько сильно вздрагиваю. Когда я вновь выпрямляюсь, она поворачивается, чтобы взглянуть на меня.

– Не ожидал, что так скоро вернешься домой, да?

– Ага… Дом, милый дом.

* * *

Наш путь ведет туда, что в моем окружении называют стойлами, но теперь, увидев амбар Уолшей, я понимаю: это самые настоящие клетки. Перед нами простирается огромная площадка, предназначенная для приземления драконов. Машина вдруг тормозит, и Фаррен врезается в меня. Но мы оба не обращаем на это внимания, потому что наши взгляды прикованы к оранжевому спринтеру, лежащему на земле. Его спина неестественно выгнута, а крылья безжизненно раскинуты по сторонам.

– О нет, – выдыхает доктор Уолш, со скрипом открывая дверь.

Фаррен вылетает из машины, и в ее голосе звенит паника:

– Я думала, это всего лишь сломанное крыло!

Я вываливаюсь из грузовика на дрожащих ногах.

«Это не Хорт, – твержу я себе. Хорт в безопасности». А вот его брат, Хендрикс, лежит разбитый так, каким я его еще не видел.

Когда драконы испытывают страх или боль, их тела покрываются металлической оболочкой, чтобы защитить уязвимые места. Исходя из этого, можно было бы ожидать наличие серебряной дуги, покрывающей его спину. Но вместо этого металл покрывает лишь участок от носа до шеи. И он… я никогда не видел ничего подобного… мерцает. Словно в приступе, серебряная пластина то нарастает, то отступает, будто он пытается активировать себя.

В углу раздается рев другого дракона – это Бекс, мать Хендрикса. Она – спринтер на пенсии, выведенная для самых быстрых гонок. Сейчас вся ее чешуя покрыта серебром. Но Бекс испугана не за себя, а за свое дитя. Тренеры Рохан и Талия удерживают ее за уздечку, пытаясь увести от места. Рев драконицы эхом разносится по арене, заставляя дрожать даже спокойную гладь озера. Я и прежде бывал свидетелем ее раздражения, но никогда не слышал такого пронзительного страдания.

В плену этой мучительной агонии я не замечаю приближения Колма Диттерса, пока он не заслоняет собой Фаррен. Он мокрый, без рубашки и единой царапины. Это Колм управлял Хендриксом, а потому я не удивлен, что все произошло по его вине, ведь Диттерс – посредственный всадник, который возомнил себя равным мне. Это может показаться высокомерным, но факты говорят сами за себя: дракон пострадал из-за его некомпетентности.

Однако Диттерс обладает неоспоримыми достоинствами, которых так недостает мне: он высокий, стройный и харизматичный. А еще без малейших колебаний подкатывает к Фаррен, даже в такой неподходящий момент.

– Привет. Без очков ты выглядишь просто потрясающе.

Она скрещивает руки на груди:

– А ты выглядишь… невредимым.

Колм ухмыляется, воспринимая это как комплимент.

– Я умею спрыгивать, в отличие от этого парня, – кивает он в мою сторону.

– Рада за тебя, – бросает Фаррен, проходя мимо него.

– Но ты все еще можешь сделать мне искусственное дыхание! – кричит ей вслед этот придурок.

Она бросает на него презрительный взгляд и направляется к Хендриксу, а я невольно задаюсь вопросом, не испытывала ли она такое же отвращение во время моего спасения.

Как правило, я стараюсь избегать Колма. Не люблю пустую болтовню, а потому всегда пытаюсь его игнорировать. Однако, как это обычно бывает, он и в этот раз сам инициирует разговор.

– Мне же не показалось? Ты только что вылез из грузовика Уолшей? – усмехается он. – Не знал, что перелом руки означает необходимость якшаться с низами пищевой цепи.

Внутри меня поднимается желание ударить его и во всеуслышание заявить о том, что Уолши – замечательные люди, превосходящие многих других. Однако я удерживаю себя, понимая, что это лишь раздует спор о социальном положении. Диттерс тут же начнет намекать, что, если бы их основным занятием было ремесло, такое близкое общение могло бы бросить тень на мою семью. Более того, он, несомненно, будет настаивать на том, что Фаррен Уолш ниже меня по статусу, хотя на деле она превосходит нас обоих своей добротой и заботой, в то время как он демонстрирует лишь самовлюбленность и черствость.

– На твоем месте я бы больше беспокоился о себе.

Колм бросает взгляд на Хендрикса:

– Да, отстой. Я тренировался с ним на резких поворотах, и у него отказало крыло. К счастью, я успел спрыгнуть, иначе сразу два лучших всадника выбыли бы на весь сезон.

Я лишь злобно смотрю на него и толкаю в плечо, проходя мимо. Он спятил, если считает себя хотя бы вторым.

Приближаясь к Хендриксу, я осознаю, что мне следовало подготовиться к этому моменту еще в машине. Доктор Уолш и Фаррен действуют как единое целое. Фаррен озвучивает пульс и реакцию зрачков Хендрикса, пока ее отец внимательно изучает странный изгиб лопаток дракона. Любая моя попытка вмешаться или предложить помощь будет неуместной, поэтому я просто наблюдаю со стороны.

Я не жду от отца бурной радости или теплых объятий после моего внезапного возвращения, но его вопрос: «Зачем ты