Месть пахнет кровью - Наталия Анатольевна Доманчук

есть. Я даже думаю, что все деньги, которые я ей перечислил, она поделит с подругой. Может, даже отдаст ей большую часть. Такова моя бывшая жена — проста как пять копеек!

Люди не меняются! И меня в этом никто не переубедит.

Я еще раз улыбаюсь прекрасной картине за окном.

Храм в белом одеянии прекрасен! Завтра в эту квартиру дизайнер начнет завозить первую мебель, и через две недели я планирую сюда въехать.

Звонок в дверь прерывает мои радужные мысли.

Кто же это может быть? Возможно, соседи хотят познакомиться?

Я смело отправляюсь в прихожую и распахиваю дверь.

За порогом стоит парень:

— Добрый день. Полонский Федор Борисович? — читает он с листочка.

Я киваю.

— Вам доставка!

Он передает мне что-то объемное, завернутое в крафтовую бумагу и обвязанное широкой красной лентой.

Интуитивно я уже догадываюсь, что это. Это картина Сони. Последняя ее картина!

Я принимаю ее, затаскиваю в квартиру и разрываю бумагу.

Глава семнадцатая

Сегодня я стала разведенной женщиной. Нет, не так. Сегодня я стала богатой разведенной женщиной!

Наверное, наконец-то, можно расслабиться, но все равно идиотская привычка быть всегда начеку и ждать подвоха мне не дает покоя.

Первым делом я звоню своему знакомому и прошу его прийти ко мне на квартиру, чтобы отключить все камеры и прослушку, натыканные моим уже бывшим мужем.

Хватит! Почти месяц я находилась под колпаком и развлекала Федю рассматриванием фотоальбомов и безучастным видом.

Лучше бы стриптиз устроила! Иногда так и подмывало! Он ведь уверен, что я на это не способна. Только я боялась, что он передумает и даст мне второй шанс, вот и не стала рисковать. Хотя нет, он не настолько смел.

На сегодня у меня два дела, и оба очень важные.

Первое — поехать навестить родителей в их старенький дом за МКАДОМ и обрадовать их, что скоро они переедут в новый, который я им куплю.

Ну и второе дело — повидаться с моей любимой подругой.

Мне было так стыдно, когда она пришла в больницу и пыталась мне доказать, что мой муж мерзавец, а я его защищала! Правда, во второй раз, когда она уже уходила, я обняла ее и тихо прошептала на ухо: “Потерпи чуть-чуть, пожалуйста!”

Да, я могла и дальше играть, но Клара, после родителей — единственный человек, который меня любит всем сердцем. Впрочем, и я ее тоже.

Она тогда отстранилась, посмотрела мне в глаза, кивнула и вышла из палаты.

Сейчас же я иду в редакцию, где она работает, и, когда уже подхожу к зданию, набираю сообщение: “Выходи, пообедаем в нашем ресторане”.

По привычке озираюсь по сторонам. Мало ли! Может, Федя и дальше продолжает слежку за мной. Но, вроде, нет. Да и смысл? Мы оба получили то, что хотели.

Нет, не так!

Мы оба получили то, что заслужили!

Я захожу в ресторан, выбираю наш с подругой любимый столик у окна и присаживаюсь.

Клара врывается в зал, как фурия, сразу находит глазами меня и быстрой походкой подходит к столу.

Плюхнувшись на стул, она закидывает ногу на ногу и с вызовом смотрит. Мол, ну давай, выкладывай уже!

И я начинаю:

— Можешь меня поздравить. Я разведенная богатая женщина.

Она меняется в лице и восклицает:

— Чтоб я сдохла!

— Не надо. Ты мне нужна живой и невредимой, — с улыбкой отвечаю я.

— Та-а-а-ак! — тянет она. — А теперь давай с самого начала.

И я рассказываю.

Все началось чуть больше трёх лет назад, когда мы с Кларой на два дня раньше вернулись с Алтая. Я тогда позвонила Феде из такси, но когда приехала домой — поняла, что у него была любовница. В нашей с ним спальне! Он привел в наш дом, в нашу постель другую женщину.

Сказать, что у меня тогда был шок — ничего не сказать. Даже сейчас, вспоминая тот день, я не могу удержаться, и слезы предательски текут из глаз.

— Ну не плачь ты уже, хватит, — Клара берет салфетку и вытирает мне щеки, — я помню, как ты тогда спешила домой — к нему.

Да, я и правда тогда очень соскучилась по мужу. Моя любовь, видимо, действительно была безграничной, потому что любая другая бы уже точно устроила скандал, а я просто завернула картину в бумагу и отвезла в подвал к родителям.

— А что там было-то, на картине? — спрашивает Клара.

— Я писала ее на заказ по фотографии девушки. Заказал мне ее парень, попросил сделать похожей на картину голландского художника Яна Вермеера — “Девушка с жемчужной сережкой”. Там молодая женщина смотрит через плечо прямо на художника, на ее голове тюрбан. Ты сто процентов знаешь эту картину, — заверила я подругу.

— Да Бог с ней, дальше-то что было!

Я выдохнула. Вспоминать было неприятно.

— Единственное украшение, которое было на девушке — это большая жемчужная серьга. Вермееру понадобилось всего два мазка белой краски, ну, мне чуть больше, но когда я подошла к картине — меня ждал сюрприз. В ухо было приколота настоящая жемчужная сережка.

Я замолкаю и смотрю на подругу.

— А это не мог Федя купить и типа преподнести тебе как подарок? — выдвигает версию она.

Я горько улыбаюсь:

— Я, дурочка, тоже так сначала подумала. Правда, вторая мысль меня сразу остановила: он же никогда не интересовался тем, что я пишу, вообще не подходил к моим работам, да и вряд ли бы стал портить картину, знал, что я очень серьезно отношусь к этому. Серьгу вообще-то впихнули в ухо грубо, сделали с холсте большую дырку. А к вечеру я уже обнаружила вторую жемчужину под кроватью. Так сказать, под нашим семейным ложем.

Клара кивает:

— Понятно, тебе любовница подложила свинью. Передала, так сказать, приветик. То есть, в тот день ты