Месть пахнет кровью - Наталия Анатольевна Доманчук

Но Вика не спешит:

— Кто тебе подарил эту картину?

Я теряюсь, сглатываю и спрашиваю:

— Какое это имеет значение?

Девушка тянется и трогает пальцами жемчужину:

— Это картина явно что-то говорит, только я не могу понять что, — она поворачивается ко мне и спрашивает: — Не хочешь рассказать?

Я отрицательно мотаю головой и еле сдерживаю себе:

— Нет. Это мое прошлое. Я же не лезу в твое!

Да, видимо, это сказано очень резко, потому что Вика оборачивается, и я впервые вижу в ее глазах гнев.

Сглаживать не хочется. Если я сейчас все эту спущу, то завтра я буду у нее под каблуком.

— Эту картину подарила тебе твоя бывшая жена? — прищуривается Виктория.

— Да! — вырывается у меня.

Она улыбаясь, кивает:

— Я так и подумала! Только не могу понять, что ее связывает с этими ужасными цифрами.

Рассказать, что это был код от сейфа? Ни за что!

— Она недолюбливала мою мать, — коротко отвечаю я, но Вика мне не верит.

— Ты ей изменил, да?

На ее лице все еще улыбка, но она больше похожа на оскал. Хоть я и не спешу отвечать, Вика и так все понимает и добивает меня:

— Если я узнаю, что ты мне изменяешь — я оторву тебе яйца, понял?

Она поворачивается и уходит из кабинета.

Я провожаю ее стеклянным взглядом. Ноги практически не держат, и я присаживаюсь в кресло.

Что делать дальше — не знаю. Вика мне очень нравится, но зажимать себя и пугать я не позволю!

Пока я сижу и думаю, слышу, как Вика снова возвращается в кабинет.

Она заходит, качая шикарными бедрами, и теперь на ней одни шпильки.

— Раз ты не позаботился об ужине, то о нем позабочусь я.

Она проходит ближе ко мне, садится на стол и раздвигает ноги.

В голове почему-то звучит фраза “Кушать подано”. Мне за свои мысли даже немного обидно, но отказаться от того, что мне только что предложили, я точно не смогу.

Это очень красиво и, черт побери, я хочу эту женщину так, как никого никогда не хотел!

Я встаю и оказываюсь с ней практически нос к носу.

Вика тянется к пряжке и отщелкивает ее.

— Ты ведь будешь хорошим мальчиком, правда?

Я киваю. Меня ведет от ее запаха и наглости. Я наклоняюсь и прокладываю дорожку поцелуев по ее нежной шее.

— А эту картину мы оставим, — шепчет она мне в ухо.

— Зачем? — я выпрямляюсь, как струна.

Она тянет меня за галстук к себе:

— На добрую хорошую память…