Отпустить 10-го - Хлоя Уолш

Первым порывом было ответить «нет», однако я вовремя прикусил язык. Нужно все хорошенько обдумать, а не следовать зову сердца. В серьезных решениях оно мне не помощник. Скорее, вредитель.

— Не знаю. — Последовав ее примеру, я спрятал руки в карманы и посмотрел прямо в глаза. — Чего ты хочешь?

— Мне нравится проводить с тобой время, — тихо проговорила она.

— Мне тоже, — не покривил я душой.

— Но?

— Я не сказал «но».

— Не сказал, но подразумевал, — негромко рассмеялась Кейти.

Врать не хотелось.

— Сомневаюсь, что смогу предложить тебе полноценные отношения. Я еще не пришел в себя.

— Но приходишь.

Прихожу?

Наверное.

Мне действительно нравилось общаться с ней, однако меня ни разу не посетила мысль о том, чтобы перевести наши отношения в иную плоскость.

— Не паникуй, я не собираюсь тащить тебя в постель, — хихикнула Кейти. — Даже в мыслях не было.

От сердца отлегло, с губ сорвался смешок.

— Спасибо, успокоила.

— Но я бы не отказалась держать тебя за руку. — Она легонько толкнула меня плечом. — А там кто знает? Может, не придется ждать следующего Нового года, чтобы поцеловаться?

— Ты хочешь меня поцеловать? — Мои брови поползли вверх.

Кейти залилась краской.

— По-моему, это очевидно. — Она поймала мой изумленный взгляд и засмеялась. — Господи, для парня, который всю сознательную жизнь был в отношениях, ты на редкость недогадливый.

— Мне обидеться? — хохотнул я.

— Вообще-то, я сделала комплимент. — Покраснев, она шагнула ближе. — И намек.

«Не тушуйся, — требовал голос разума. — Она прелесть».

«Не вздумай, — отговаривало сердце. — Сам знаешь, к чему это приведет».

Решив последовать совету органа, который не обрекал меня на десятилетие страданий, я подался вперед и взял очаровательное личико в ладони.

Обуреваемый жуткой смесью неуверенности, вины и предвкушения, я отбросил все сомнения и поцеловал Кейти в губы.

Из заточения на волю

19 апреля 2004 года

Лиззи

Три месяца, две недели и один день.

Ровно столько понадобилось врачам, чтобы собрать меня по кусочкам.

Чтобы привести себя в чувство после стольких месяцев штопора, потребовались титанические усилия, однако я справилась.

Подчинилась.

Не ставила палки в колеса врачам.

Наоборот, старалась с их помощью выкарабкаться.

Первые недели смутно запечатлелись в памяти, и слава богу, ведь воспоминания причиняют столько боли. Я не помнила многое из периодов мании и от души надеялась, что не вспомню никогда.

В клинике ко мне десять раз применяли электрошок в попытке воздействовать на нейронные связи, успокоить рассудок и улучшить качество жизни. Только бы все получилось, поскольку больше я на такую процедуру не соглашусь.

Ежедневная терапия, а также тщательно подобранная комбинация стабилизаторов настроения и нейролептиков — и вот мое долгожданное возвращение в общество свершилось.

Наконец-то.

Однако, очутившись в Олд-Холл-хаусе, я почувствовала себя чужой.

Словно родители были не моими родителями, велосипед на лужайке — не моим велосипедом, а комната, где я провела почти все детство, — не моей комнатой.

Очень странное ощущение, но я справилась.

Нужно прорабатывать свои чувства, а не бежать от них.

Мама бурно радовалась моему возвращению, а вот отец не терял бдительности.

Его можно понять.

Я испытывала то же самое.

В Томмен я вернулась после пасхальных каникул, а на уроках появилась только после большой перемены (мама считала, что внедряться в общество нужно постепенно).

Мистер Туми со скрипом провел со мной беседу, больше похожую на монолог, погладил по макушке и отправил восвояси со словами «если что-нибудь понадобится, обращайся». Никуда обращаться я не собиралась, но директор хотя бы не устроил мне выволочку за прогулы. Похоже, мое психическое состояние тревожило его куда больше посещаемости.

Мы оба понимали, что в плане оценок волноваться не из-за чего. До отъезда предметы давались мне играючи, а сама программа казалась скучной. В клинике, стоило немного оклематься, я начала делать уроки прямо на больничной койке.

Справедливости ради, я спокойно могла пропустить еще три месяца и все равно остаться отличницей.

Стоило мне выйти за порог кабинета директора, и по коридору прокатился восторженный визг.

— Божечки, божечки, божечки! — Клэр кинулась ко мне, обняла, даже не дав поздороваться. — Наконец-то ты здесь! — Она стиснула меня так, что захрустели ребра. — Я дико по тебе соскучилась, Лиззи Янг!

Я вздрогнула и позволила себе раствориться в ее объятиях, впитать тепло, которым она меня окутывала.

— Я тоже очень скучала.

— Как мама?

— Идет на поправку.

— А ты? — Отстранившись, Клэр гладила меня по волосам, всматривалась в лицо. — Ты как?

Подавив истинные эмоции, я ослепительно улыбнулась:

— Клэр, ты же знаешь, у меня всегда все нормально.

В карих глазах мелькнула тревога, но Клэр не стала напирать, а тоже улыбнулась, взяла меня под руку и повела по коридору.

— Мне столько нужно тебе рассказать! Ты уйму всего пропустила. Сразу предупреждаю — рассказ будет долгий.

— Жду не дождусь, — сухо откликнулась я, с облегчением осознав, что между нами все по-прежнему.

— В общем, девочки с пятого года разработали целый план под названием «Зацепить тринадцатого», — объявила она и принялась в подробностях описывать разговор, подслушанный в туалете.

Похоже, старшегодки затеяли извращенную гонку на раздевание перед Джонни Каваной.

— Но чтобы победить, мало заняться с ним... ну, ты поняла, — вещала Клэр. — Он должен именно влюбиться.

— Фу, — скривилась я. — Полный идиотизм.

— Влюбиться и предложить ей встречаться. — Клэр поморщилась. — Официально.

— Миссия заведомо провальная, — кисло заметила я. — Этот парень готов связать судьбу только с мячом для регби.

— Точно, — хихикнула Клэр, легонько толкнув меня плечом. — Не спорю, он красивый, популярный, но лично меня совсем не привлекает.

— Аналогично.

— Конечно, он вежливый и все такое, но очень замкнутый. — Ее глаза расширились. — А еще он огромный, Лиз. Правда, суперогромный.

— Он не просто замкнутый, — подхватила я, порывшись в памяти, — а настоящий сноб.

— Лиз!

— Вечно ходит, задрав нос. Ну прямо местный аналог Брайана О’Дрисколла[39].

— Вообще, так и есть, — засмеялась Клэр. — Он лучший внешний центровой страны в своей возрастной группе, Лиз.

— И значит,