Сердце стаи - Мариана Запата

– Что произошло потом?

– Три часа и несколько угроз спустя мы пришли к соглашению. В восемь вечера я буду отключать свой мобильный, и мы заведем телефон исключительно для вопросов ранчо. Мы все будем по очереди брать его на день и на следующее утро передавать другому, – объяснил он.

– Хороший план.

Он опустил подбородок.

– Со временем мы введем и другие изменения, если потребуется.

Он имел в виду, если ему потребуется. Я моргнула.

Запрокинув голову, я ухватилась руками за его рубашку и вгляделась в его лицо: надбровные дуги, широкие скулы, все эти впечатляющие черты, которые делали его красивым.

И вот он говорил мне, что я принадлежала ему.

Я еще крепче сжала пальцами его рубашку.

– Мне хочется сказать тебе да, ты ведь это знаешь, так? Но мне правда нужно сперва обсудить это с Данканом, и я считаю… я считаю, что тебе нужно еще ночь поразмышлять об этом.

«Обсудить это с Данканом» было единственным, с чем он согласился. Он сжал мое бедро и тихим хриплым голосом произнес:

– Теперь мне можно поцеловать тебя?

Я кивнула быстрее, чем когда-либо кивала, чертовски хорошо понимая, что этот разговор еще не закончен, но…

Иногда мой мозг был способен думать только об одном, особенно когда это одно было подобно грандиозной статуе в музее и обладало лицом, на которое мне хотелось бы смотреть каждый день до конца своей жизни.

Генри, должно быть, знал, что я не собиралась ничего пускать на самотек, и решил в таком случае отвлечь меня, ведь он не потратил впустую ни секунду перед тем, как занять мой рот. Теплые мягкие губы сомкнулись на моих. Я снова вздрогнула и чуть приоткрыла рот в тот же миг, что и он. Его язык на полпути встретился с моим, словно они были давно потерявшими друг друга любовниками, которые воссоединились не минуты, а десятилетия спустя.

На вкус он был так же хорош, как и на запах, и на ощупь, это, черт возьми, точно.

Генри Блэкрок поцеловал меня сильнее: его язык проник чуть глубже, а мой не желал отставать. Я потянулась руками к его широким плечам и прижалась к его телу. Поцелуй стал глубже, его язык гладил мой без тени сомнения, а его руки нащупали мои ребра и талию под футболкой.

Он отстранился, тяжело дыша. Его пристальный взгляд испепелял.

– Еще чуть-чуть? – попросила я, уже дыша тяжелее, чем обычно.

Его светлые глаза загорелись.

– Тебе не нужно просить, – пробормотал он. – Можешь целовать меня, когда тебе угодно.

Раз уж он сам так сказал…

Я сделала то, что должна была, прижавшись к его телу буквально каждым сантиметром своего, облепив его собой. Я даже обвила его ногой, и Генри не подвел меня. Его могучие руки скользнули по моим бокам, схватили за задницу и приподняли меня. Я обхватила его ногами за бедра, сцепив лодыжки за спиной.

Генри тоже не мешкал.

Мы начали двигаться.

Шаг за шагом мы добрались до моего автофургона, и я услышала, как он возится с замком. Он открыл его и внес меня внутрь, ни разу не отрывая губ от моего рта. Его язык пронзал меня: он целовал меня так, словно помечал мой рот изнутри, закрепляя свое право на него.

Руки на моей заднице сжались, и он со стоном приподнял меня повыше, моя промежность потерлась о его.

Мои глаза округлились, и я сжала его изо всех сил. Генри обладал большим «достоинством», как я и представляла бы, занимайся таким. Бугор в его штанах было невозможно не заметить.

Мы вместе застонали, и я, не сдержавшись, начала работать бедрами, тереться ими вверх и вниз о ту его часть, которая была прямо там. Он произнес себе под нос что-то, похожее на ругательство, и его руки стали помогать мне, прижимая мою промежность к своей сквозь штаны. Я отстранилась от него, стараясь перевести дух, но он дал мне на это лишь секунду, после чего потребовал еще один глубокий поцелуй с языком, губами и цепкими руками.

– Так хорошо? – выдохнул он, когда мы разомкнули губы. Его руки передвинулись на мои бедра, и он, приподняв меня, еще чуть-чуть потер меня о свою эрекцию, дважды вверх и вниз, так, словно не мог себя контролировать.

Я охотно двигалась на нем, ведь тоже не могла.

– Прошу, еще, – ответила я, обхватив его руками за шею и помогая ему всем, чем только могла, пока он продолжал.

Из моего горла вырвался поскуливающий стон, когда он идеально потерся о мой клитор. Его грудь была подобна стене, прижатой ко мне, его мускулы дразняще касались моих сосков сквозь футболку и лифчик. Я поцеловала Генри с еще большей страстью, зажав в кулаке рубашку на его спине и простонав в рот.

Я работала бедрами, прижимаясь все сильнее по всей длине его твердого члена. Его длина была более чем впечатляющей. Мне хотелось сидеть на нем до конца своей жизни. Мне нужно было сорвать с него рубашку и, наконец, ощутить его тело, на которое я заставляла себя не пялиться похотливо день ото дня. Коснуться всего…

Он простонал у моего уха.

– От тебя так приятно пахнет, когда ты грустишь, но когда ты вся мокрая? Черт, Нина. – Генри всосал мочку моего уха между зубами, и я чуть не кончила на месте. – От него мне хочется потереться лицом между твоих ног.

Это сделало свое дело.

Это был самый легкий оргазм в моей жизни. Чистый экстаз пронзил мою промежность. Мои бедра сжимались и дрожали вокруг его пояса, пока я покачивалась на нем, испытывая оргазм. Я тяжело дышала. Я дрожала. А Генри крепче прижал меня к себе: одной рукой он обхватил меня за зад, а другой наискосок за спину, так что между моей и его грудью не осталось места.

– Тебе хорошо? – спросил он, проводя губами по моей шее.

Я почти в полузабытьи кивнула, мои мышцы все продолжали сжиматься и расслабляться.

– Очень хорошо. – Я чуть приподнялась в его руках, ощутив все еще длинный и твердый член. – Очень хорошо, – повторила я, улыбнувшись и обхватив ладонью его затылок. – Ты все еще… Хочешь поставить меня на пол? Позволишь мне помочь тебе?

Его губы прошлись по всей длине моей шеи, и я почувствовала, как он сделал глубокий прерывистый вдох. Почувствовала, как он трепещет.