Сердце стаи - Мариана Запата

– А теперь этим человеком буду я, – перебил он, обхватив меня своими мускулистыми руками и прижав к себе. Я подняла на него глаза. – Мы оба знаем, что происходит с нами, и мы ведь не станем оскорблять друг друга, делая вид, будто это не так. Необходимо сделать выбор, да, но так ли это на самом деле? Первое, что я подумал, увидев твое лицо, что ты чертовски красивая. Ты пахнешь моей самой любимой вещью на свете. Звук твоего голоса вызывает у меня улыбку.

Когда волк знает, он знает, и я не мог перестать смотреть на тебя… высматривать тебя… с тех пор, как ты приехала сюда. Мэтти навсегда останется одним из самых важных людей в твоей жизни, так же, как и для меня, но то, что будет с нами, превзойдет это.

В дальнейшем я собиралась проверить, не было ли у меня проблем с сердцем, ведь как только я приехала сюда, оно начало биться так быстро и сильно.

И Генри совершенно не жалел его.

– Пара – это основание для настоящего и будущего. Я принял свое решение, а ты приняла его еще даже раньше меня. Это произойдет. Ты не тот человек, который будет доставать меня за то, что я попытался поступить так, как посчитал наилучшим для тебя в тот миг. – Он склонил лицо и прошептал: – В будущем у тебя не будет ни зеленоглазых, ни голубоглазых деток, если только они не станут носить контактные линзы.

Я раскрыла рот, чтобы попытаться возразить, но он покачал головой.

– Тебе понравились Дитер и Киган, но далеко не настолько, как тебе нравлюсь я, – медленно и осторожно произнес он. – Когда ты напугана, ты идешь ко мне, потому что знаешь, что я защищу тебя. Когда ты обеспокоена, ты идешь ко мне, потому что знаешь, что я всегда буду рядом с тобой. Ты доверяешь мне. Ты любишь меня. Я знаю это, и ты тоже.

Я, прищурившись, посмотрела на него, пока мое сердце все продолжало стучать как сумасшедшее.

И Генри решил добить меня:

– И ни с одним из них тебе не будет так же весело, как со мной.

Почему он, такой властный и совершенный, говорил со мной этим тихим голосом с хрипотцой? И что вообще происходило со мной? Я покрылась потом? Я стала часто дышать?

Некая мелкая вредная часть меня хотела поспорить с ним исключительно ради самого спора, ибо кто он такой, чтобы говорить, насколько мне понравился Зеленоглазый или какой-то там Дитер в сравнении с ним?

Но я знала чертову правду.

Он прав.

В физическом плане Генри был предметом желания. В плане характера он был предметом желания. Он был мачо, прекрасным принцем и богом среди людей в облике властного серьезного мужчины, который перевернул мой мир. А еще я никогда не встречала мужчину, которого считала хотя бы наполовину настолько привлекательным, как Генри.

Я не знала, какие чувства должен был вызывать суженый, но Генри соответствовал всем параметрам, которые, на мой взгляд, требовали наибольшего внимания.

Он с легкостью вписывался в них.

И это было проблемой с тех пор, как я приехала сюда.

Меня влекло к нему с самого начала, и чем дальше, тем больше.

Я посмотрела на него, а мое бедное маленькое сердечко не унималось – от страха, от возбуждения, от небольшого смятения. Часть меня говорила: «Это слишком рано» и «Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и он еще передумает».

Но в душе я не чувствовала этого. Не чувствовала, что это слишком быстро. И разве не этого я как раз хотела?

Я ткнула пальцем в его живот.

– Я думаю…

– Что?

Я ткнула его снова.

– Ты мог бы сказать хоть что-нибудь, ну, знаешь. Каждый раз, когда ты возвращался домой специально поздно, чтобы не столкнуться со мной, это ранило мои чувства.

Пойманный с поличным, он хмуро посмотрел на меня.

– Я как будто оказалась на детских горках на ярмарке, о которых и не подозревала. Я говорила тебе, прямо в лицо, много раз, о том, как ты интересовал меня.

Он сжал челюсти.

– Спроси, со сколькими новоприбывшими я проводил больше пяти минут после их переезда сюда.

Игривый Генри вернулся, и я, прищурившись, посмотрела на него. Можно было и поиграть, если ему так хотелось.

– Со сколькими новыми членами общины ты проводил время, не считая первой встречи с ними, Пушок?

– Ни с одним. Приемом и дальнейшими вопросами со всеми занимались старейшины. Я здесь только для того, чтобы объяснить, что произойдет, если они сделают что-то такое, что поставит нашу общину под угрозу, – сообщил он, а потом его лицо смягчилось. – Прости, что ранил твои чувства. Я ощущал их запах каждую ночь и засыпал, чувствуя себя козлом, но, черт побери, я пытался придерживаться правил. – Генри опустил голову. – Я не хочу, чтобы ты куда-то уезжала. Я хочу, чтобы осталась. И если бы твой нюх был получше, ты знала бы, что я испытывал, когда ты говорила о своем небольшом запасном плане, которому никогда не суждено сбыться.

Я снова застонала.

– Вот почему я пользуюсь словами, ведь я не привыкла понимать, чего хотят люди, пока они прямо не скажут об этом вслух, черт побери. Тебе всего лишь нужно было сказать: «Нина, да, давай подождем три месяца». Бум. Готово.

– Нина, да, давай подождем, когда истекут три месяца, – повторил обнимавший меня мужчина.

От досады я утробно зарычала, а он усмехнулся.

Генри сжал ладонями мои бедра.

– Я знаю, что в лицо ты не станешь мне жаловаться на то, как поздно я пришел проведать тебя сегодня, но после того, как я вернул детей, мне нужно было сперва уладить кое-что. – Он сделал паузу. – Ты спросишь, что это было?

Генри-дразнила когда-нибудь довел бы меня до ручки. Я моргнула.

– Что это было?

– Я должен был переговорить со старейшинами о том, как отныне все поменяется. Моя жена не будет на втором месте для меня, равно как и моя семья. Я не собираюсь провести остаток своей жизни, занимаясь поручениями, которые можно делегировать.

Такого ответа я не ожидала. В моей душе загорелся огонек, и я прошептала:

– Что они ответили?

– Большинство из них не обрадовались. – Казалось, это его не особо волновало. – Но Франклин поддержал меня, – он ухмыльнулся.