Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Она и так провела здесь слишком много времени.

— Соблазнительно, — задумчиво протянула Кэрис, наливая воду в стакан из кувшина. — Но даже его смерть не освободит меня. А даже если я обрету свободу: куда мне идти? Королевство отобрали все у моей семьи почти два столетия назад.

— Ты… хочешь остаться здесь? — переспросила Эвиана, не в силах поверить, что такое возможно.

— Куда еще мне идти? Кто у меня остался? — повторила Кэрис.

— Может, как минимум наружу, — почти с насмешкой протянула Эвиана. — Все что угодно должно быть лучше этих четырех стен.

Губы Кэрис изогнулись в горькой улыбке.

— Думаю, ты, как никто другой, понимаешь: есть вещи куда страшнее этих четырех стен.

Эвиана предприняла последнюю попытку, снова надрезав корочку от предыдущего пореза на руке, чтобы добыть немного крови:

— У тебя есть ребенок. Разве ты не хочешь узнать его?

— Если он сломал его и теперь тот стал таким же, как он: нет, не хочу, — ответила Кэрис.

— Он не такой, — возразила Эвиана. — Несмотря на все старания Вальтера, все трое каким-то чудом остались достойными мужчинами. Пен заботилась о них и любила как родных. Так же, как когда ты была рядом с ней. А Судьбы… у них были свои планы на Теона.

Кэрис смотрела на нее долго и пристально.

— Какие еще планы?

— Это… любовь, — ответила Эвиана, не найдя лучшего способа выразить мысль. — Несмотря ни на что, Теон научился любить. Это не от Вальтера. Это от тебя.

Кэрис продолжала молча смотреть на нее. Тогда Эвиана повернулась и, прижав ладонь к стене, сказала:

— Я вернусь.

— Не нужно. Это бессмысленно, — бросила ей вслед Кэрис.

Но Эвиана знала, что это не так.

Ведь, когда-то ей говорила то же самое Тесса, и все эти визиты не были напрасными.

Она будет возвращаться столько раз, сколько потребуется, потому что в глубине души понимала: Кэрис — мать, совсем как она сама. В конце концов материнское сердце возьмет верх. Должно взять.

ГЛАВА 40. АКСЕЛЬ

— Мы могли бы поехать с ними, — проворчала Кэт, сидя на диване. Аксель лишь улыбнулся, провожая Миару к лифту.

Та теперь стала приходить в пентхаус на осмотры Кэт, чтобы не заставлять их пересекать половину Подземелья. Особенно после того злополучного ужина.

— Спасибо, как всегда, — сказал Аксель, нажимая кнопку лифта.

Миара коротко кивнула. Запустив руку в сумку, она достала небольшую фляжку.

— Это Сиенна прислала для тебя.

«Святая ведьма», — только и мог подумать Аксель, принимая фляжку.

Он отказался пить от Кэт после того ужина, несмотря на все ее протесты. По крайней мере, до тех пор, пока не родится ребенок.

— Передай ей спасибо, — произнес Аксель.

Затем, понизив голос, чтобы Кэт не услышала, спросил:

— Вы с ней ничего больше не видели? Сиенна сказала, что не может разглядеть ничего насчет родов, насчет Кэт… вообще ничего.

Миара покачала головой:

— Ты же знаешь, видения так не работают.

Он вздохнул, постукивая фляжкой по ладони.

— Мы имеем право надеяться.

Двери лифта открылись, Миара вошла и бросила напоследок:

— Ей нужно как можно больше отдыхать.

Как только она ушла, Кэт раздраженно бросила:

— Не игнорируй меня, Аксель.

— Я не игнорирую, котенок, — ответил он, оборачиваясь к ней. — Ты же знаешь, почему мы не могли поехать.

— Пара часов ничего бы не испортила.

— Они уже два дня как уехали.

— Нам не обязательно было бы оставаться на два дня, — фыркнула она.

Разик и Элиза все еще были в Акрополе. Все пытались разобраться, как передать силу от Дагиана к Теону. Аксель не был в восторге от того, что все уехали, но вокруг пентхауса стояли мощные обереги. Хоть что-то его отец сделал как надо.

— Миара сказала, что ребенок должен появиться в этом месяце, Кэт, — осторожно произнес он: боги свидетели, сегодня у нее особенно скверное настроение. — Логично сейчас не уезжать.

— Логично не держать меня взаперти в башне, но вот мы здесь, — парировала она.

Он едва сдержал смешок, понимая, что ей это совсем не покажется смешным. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, прежде чем сказать:

— Тебя не держат в башне. Хочешь, прогуляемся?

— Не хочу, — буркнула она, кипя от раздражения. — Я хочу выбраться из Подземелья. Я могу родить где угодно, Аксель.

— Сиенна здесь, Кэт.

— А она умеет перемещаться.

— Если мы сможем с ней связаться, — возразил он.

— Тот же довод можно привести и здесь, — не сдавалась она.

Аксель глубоко вздохнул, потирая лоб. Он понимал, что это не она — это беременность и обстановка, что творится вокруг. Но, проклятье, у него заканчивались разумные аргументы. Потому что она сейчас рассуждала совсем не логично, а он не знал, как с ней быть, когда логика ей отказывает.

Наконец он спросил:

— Если бы мы могли уехать, куда бы ты хотела отправиться? Что хотела бы сделать?

Она смотрела на него, он — на нее, и это было, пожалуй, самое нелепое, с чем он когда-либо сталкивался.

— Не знаю, — наконец призналась она, и он улыбнулся, подходя ближе.

Поставив фляжку на кофейный столик, он наклонился, опершись руками о спинку дивана по обе стороны от нее, словно заключая в клетку из своих рук.

— Знаешь, что тебе сейчас и правда стоит сделать?

Она тяжело вздохнула.

— Сидеть на этом диване и отдыхать, — пробурчала она.

— Потому что…?

— Миара сказала, что так будет лучше. Но она еще и сказала, что теперь вообще не знает сроков, — проворчала Кэт. — Слышала, как ты спрашивал, стараясь, чтобы я не услышала. Ни она, ни Сиенна больше ничего не видят насчет родов. Может, все полностью изменилось, и мы дотянем до полного срока. От видений никакого толку. Неудивительно, что