Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Самобичеванием? — мгновенно округлив глаза, ужасается Анна. — Хочешь сказать, Питер… Резал себя?

— Уже очень долгое время. Еще со школьных времен.

— О, господи! Но как же так? Неужели ты никогда не замечал порезы на его руках? Ты должен был видеть все его шрамы и попытаться остановить его!

— Клянусь, Анна, я ничего не знал о его порезах! — с жалостью во взгляде оправдывается Даниэль. — И ни разу не видел их! Питер делал все, чтобы никто не заметил их, и всегда носил браслеты, которые как раз и скрывали его шрамы. Да и кто знает, может быть, Питер на какое-то время прекратил это делать, а потом что-то его спровоцировало, и он снова начал резать себя.

— Но может, хотя бы намек на порезы? Не может быть такого, что за несколько лет дружбы ты никогда не видел шрамы у него на руках или ловил его на нанесении порезов!

— Однако я ни разу не ловил его на этом. И даже не подозревал, что все намного хуже, чем нам казалось. Боюсь, у него довольно серьезные проблемы, которые довели все до такого. И причем все это началось очень давно. Его подруга, с которой он учился в одной школе, знала о его порезах со старшей школы.

— Ничего себе как все сложно… Бедный парень… Что же могло такого произойти, раз он решил покончить с собой?

— Не знаю, Анна, — обреченно вздыхает Даниэль. — И его подруги не могут сказать ничего конкретно. Знаю только то, что одна из девушек слишком уж сильно переживает за Питера. По словам Терренса, она впала в истерику, когда узнала о попытке блондина свести счеты с жизнью.

— Похоже, он очень дорог для нее.

— Скорее всего. Та девушка будто сделала Роуза смыслом своей жизни. Как будто она ни за кого не переживала бы так сильно, как за него.

— Надо же… — Анна замолкает на секунду, чтобы нервно сглотнуть. — Слушай, может, нам с Ракель приехать к тебе и Терренсу в больницу? И поговорить с подругами Питера сами…

— Нет-нет, милая, вам с Ракель не стоит все бросать и ехать к нам. Мы с Терренсом справимся, а вы ни о чем не беспокойтесь и занимайтесь своими делами. Например, проведайте Наталию, чтобы она не начала думать о чем-то подобном. Еще одной попытки суицида мы точно не переживем.

— Мы с Ракель сейчас как раз находимся дома у Наталии.

— И как она поживает?

— Если честно, то я в шоке. Наталия выглядит очень подавленной и разбитой и по-прежнему не улыбается по-настоящему. Конечно, мы с Ракель стараемся отвлечь ее от плохих мыслей, но это не особо помогает.

— Кстати, мы с Терренсом как раз говорили про нее по дороге и боялись, что ее состояние может привести ее к чему-то подобному.

— Не беспокойтесь, мы сделаем все, чтобы избежать подобного. Конечно, многое находится не в нашей власти, но Ракель и я делаем то, что можем. И несомненно будем переживать за Питера и надеяться, что с ним все будет хорошо.

— Обещаю, если мне что-то будет известно, то я позвоню тебе, — уверенно обещает Даниэль. — Я останусь в больнице до тех пор, пока не узнаю о состоянии Питера.

— Оставайся сколько нужно, милый. Я буду ждать тебя уже дома.

— Надеюсь, что скоро вернусь.

— Если что – я всегда на связи. — Анна бросает мимолетную улыбку. — И если все-таки вам с МакКлайфом понадобится дружеская поддержка, то мы с Ракель приедем.

— Хорошо, принцесса, — мягко отвечает Даниэль. — Помните, что мы не перестаем думать о вас.

— Как и мы – о вас. По крайней мере, я всегда думаю о тебе.

— Приятно это слышать. Люблю тебя, солнце.

— Я тоже люблю тебя, дорогой. Увидимся дома.

— Увидимся.

Анна заканчивает разговор и прислоняет свой телефон к губам, пребывая в шоке из-за того, что Питер мог так поступить и боясь представить себе, что значит взять что-то острое и порезать себе запястье.

— Ах, Питер, что же ты наделал? — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Анна. — У тебя было столько людей, которые были готовы поддержать тебя и помочь справиться со всеми проблемами. Если бы ты раньше рассказал нам, что произошло, то мы бы без сомнений были рядом с тобой. Зачем нужно идти на такие радикальные меры? Мы ведь любим тебя…

Анна снова тяжело вздыхает и еще несколько секунд стоит у окна, с грустью во взгляде думая о том, что будет с Питером и мысленно молясь о том, чтобы с этим парнем все было хорошо.

Все это время Наталия сидит в гостиной и с грустью на лице думает о чем-то, что заставляет ее погружаться в мрачные мысли. Она не замечает, как в какой-то момент Ракель возвращается в гостиную и присаживается рядом с подругой.

— Все в порядке, дорогая? — проявляет беспокойство Ракель, положив руку на сложенные перед ней руки Наталии. — Ты какая-то грустная и задумчивая…

— Да, все хорошо, — с фальшивой улыбкой посмотрев на Ракель, кивает Наталия. — Просто я задумалась кое о чем…

— Терренс предупредил меня, что будет дома очень поздно. — Ракель на секунду опускает взгляд вниз. — Не зря я говорила, что мне нечего делать дома.

— Ты немного загрустила после разговора с ним, — тихо отмечает Наталия. — Неужели Терренс сказал тебе что-то плохое?

— Ничего хорошего, что могло меня развеселить… — Ракель тяжело вздыхает и проводит рукой по своим волосам. — Все становится еще хуже…

— Почему? Неужели вы опять поругались?

— Нет, мы извинились друг перед другом. Просто… Просто… — Ракель неуверенно переводит свой полный печали взгляд на Наталию. — Дело не в наших отношениях. Дело в Питере.

— В Питере? А что с ним случилось?

— Попытка самоубийства, — тихим голосом сообщает Ракель. — Питер попытался покончить с собой. Перерезал себе запястья…

Наталия с широко распахнутыми глазами обеими руками прикрывает