В разводе. У него вторая семья - Тая Шелест

– Ищешь что-то? – спрашиваю, уже подозревая ответ.

Зачем дочь вынесла мою шкатулку из спальни? Зачем вообще взяла ее с верхней полки закрытого шкафа?

Вера отводит взгляд.

– Да я хотела у тебя колечко взять поносить, мам, можно?

Смотрю на пол, на рассыпанные по светлому линолеуму украшения. Их не так много у меня, не очень-то я и люблю обвешиваться золотом. Пара цепочек, колечки, серьги, несколько браслетов с подвесками, брошки… я знаю свои украшения наперечет, и потому сразу замечаю, чего не хватает.

– Хорошо, возьми, – отвечаю спокойно, – только верни сначала бабушкин браслет с рубином и серьги с бриллиантами. Они очень дорогие, Вер.

Вера моргает.

– Я не брала этого, может, девчонки?

– Тогда скажи им, чтобы вернули.

Дочка кивает быстро.

– Конечно, скажу, мам. Спасибо! – Вера торопливо подбирает с пола украшения, затем хватает массивное кольцо с аметистом и бежит мимо меня в коридор.

Качаю головой, беру шкатулку и уношу обратно в спальню.

Что-то между нами с дочерьми неуловимо и безвозвратно сломалось. Разорвалась невидимая связь, как будто мы стали чужими в один миг, как только я перестала быть с ними доброй.

Вера уходит, и я остаюсь одна. Теперь одна только Аля. Ни Веры, ни Надежды, ни Любви.

Во всех смыслах ничего.

Пока загружаю сделанные фото на ноут, проходит около получаса. Затем раздается звонок в дверь. Иду открывать.

На пороге стоит бывший.

– А тебе чего надо? – выдыхаю низким от неожиданности голосом.

Думала не увижу его в ближайшее время. Добить меня пришел морально? Как будто во мне осталось хоть сколько-нибудь лишних моральных сил, но их нет. Я выжата до капли, как лимон.

– Поговорим? Только не надо меня снова толкать и пинать, хорошо? А то к батарее привяжу, честное слово… я тебе не мальчик для битья, договорились, Аль? – сверлит меня тяжелым взглядом.

Делаю шаг назад, впуская его в прихожую.

Он удовлетворенно кивает. Пусть у меня и чешутся руки расцарапать его холёное лицо, но я не стану этого делать.

Есть ли смысл?

Шагаю в гостиную, он идет следом. Проклятый пряный парфюм щекочет ноздри. Почему нельзя пахнуть просто чистотой, а обязательно заливать себя чем-то чужеродным??

И почему я так злюсь? Хотя знаю почему.

Благополучие моей матери сейчас целиком и полностью зависит от моего бывшего предателя, и отчаяние закипает внутри, грозясь пролиться наружу злыми слезами.

Тяжело опускаюсь на диван, и вдруг замечаю какой-то блеск на полу у стены. Мое старое обручальное кольцо. Видимо, Вера не заметила его, когда собирала украшения в шкатулку.

Елисей тоже его видит. Наклоняется, чтобы подобрать, подбрасывает на ладони, глядя на меня. Подходит плавно и опускается радом.

– Я не хочу, чтобы ты влезала в какие-либо соглашения со моими родителями, Аля. Я понимаю, что ты этого совсем не хочешь тоже, что тебе неприятно, – произносит вкрадчиво, – сколько тебе надо денег? Я дам.

18

Мне хочется рассмеяться ему в лицо. Горько и невесело. Решил сменить тактику? Поиграть в благодетеля?

– И что взамен? – спрашиваю.

Он пожимает плечами.

– Помнится, я не пытался заключать с тобой никаких сделок, Аль… – вздыхает, – другое дело, если ты уже настроилась на сотрудничество с отцом… и действительно этого хочешь, в чем я сильно сомневаюсь.

– То есть, ты хочешь сказать, что просто так отсчитаешь мне тридцать миллионов и не попросишь ничего взамен? – скептицизм в моем голосе зашкаливает.

– Тридцать? – уточняет.

Я киваю.

– Слишком много для тебя?

Мужчина качает головой.

– Приемлемо. Вопрос в том, насколько они тебе нужны на самом деле. Что там за клиника у твоей матери, могу я видеть документы?

– Можешь, – достаю телефон и пересылаю ему в мессенджере все сделанные у матери фото.

– Хорошо, я разберусь, – он листает фото, вглядываясь в мелкие строчки документов, – и если все действительно так…

– Ты думаешь, я решила тебя кинуть на деньги, или что?

Он поднимает голову. Смотрит на меня насмешливо.

– Начнем с того, что я сам предложил, Аль. Да и авантюристка из тебя, как из меня – прима-балерина, не обижайся.

Елисей не пытается сократить между нами расстояние, говорит спокойным миролюбивым тоном, как будто и правда пришел заключать мирное соглашение.

– И что будет потом, Елисей? – сжимаю пальцами виски.

– Посмотрим, – пожимает плечами, – а чего ты хочешь, Аль?

Смотрю на него устало. Я так опустошена, как никогда до этого. Не думала, что всё навалится разом… конфликт с детьми, болезнь мамы, манипуляции бывших свекров… и я просто не знаю, как с этим со всем справляться. Меня одной слишком мало для всей этой прорвы проблем.

– Спокойствия, – отвожу взгляд, – я так устала от всего…

Он протягивает мне кольцо.

– А если я тебе его пообещаю? – спрашивает тихо, едва громче, чем шепот. – Спокойствие, надежность, крепкое плечо рядом, всё, что захочешь, Аля… как у нас с тобой было когда-то, помнишь?

Смотрю на тонкий платиновый ободок в его ладони. Он тускло поблескивает в полумраке. Солнце зашло за тучу, и свет в окнах исчез. На металле гравировка – изящный курсив «На всю жизнь…»

Лживая надпись.

– Помню, – отзываюсь, – как не помнить? Но я помню и то, чем всё это закончилось, Елисей.

– Ничего не закончилось, если ты хочешь продолжения. Тебе не нужно быть одной. К чему тебе такая жизнь? Вон, даже дочки съехали. А если ты снова скажешь мне да, то семья вернется, Аля. Не будет конфликтов и проблем, я всё решу. Мы снова будем жить все вместе, как раньше. Я купил дом… тебе понравится там. Девчонкам уже нравится. Они ждут не дождутся, когда ты сменишь гнев на милость.

– Так значит, дело только во мне? – усмехаюсь горько. – А не в тебе и твоих замашках самца-осеменителя?

Мужчина закатывает глаза.

– Да ладно тебе, Аль. Ты должна меня понять, я мужик, в конце концов, мне нужны наследники. Кому я отцовский бизнес передам?

– Ты их получил, своих наследников, – говорю спокойно, – променял меня на них. Чем недоволен? Всё сразу получить нельзя, на двух стульях