В разводе. У него вторая семья - Тая Шелест

Мне эта женщина не нравится, я ей тоже, и цель ее визита мне не особо понятна. Пришла убедиться, что Елисей мне не нужен? А что, если я скажу, что нужен? К чему это всё вообще?

Они с ним друзья, серьезно?

– До меня никак не доходит, – вздыхаю не без раздражения, – как именно я мешаю твоему счастью, Марин?

– Почему бы тебе не послать Елисея? – щурится она. – Ты ведь так не хочешь к нему возвращаться? Или это показное, не пойму?

– Быть может, это тебе нужно получше стараться, чтобы наконец заполучить заветное колечко?

– Да что я только ни делала! – снова закатывает глаза, а потом осекается, как будто сказала лишнего.

Смотрю, как нервно поправляет складки леопардового сарафана, отводя взгляд. Мне что, пожалеть её, что ли?

– Ты мне скажи по поводу сыновей, – смотрю на неё сверху-вниз, – они и правда твои? Во всех смыслах?

Марина вскидывает голову.

– Ну а чьи же еще? Я их носила девять месяцев и воспитывала сама! Я отказалась отдавать их сразу после родов, просто не смогла! Вцепилась и не отпускала. Я рыдала там, орала, выла белугой… И Елисей позволил их оставить. Он вообще очень добрый… я его с самой школы люблю.

А? Что? С какой ещё школы? Не похожа она, опять же, на выпускницу элитной закрытой гимназии, в которой учился мой бывший.

– Наши родители очень хорошо общались, мамы дружили в детстве и продолжают сейчас, – объясняет, – мы к Макаровым часто в гости заглядывали… а Елисей всегда был красавчиком. Красивым мальчиком, потом юношей, ну и теперь мужчина, само собой. Трудно не влюбиться. Родители наши до сих пор дружат, и они ждут-не дождутся, когда мы наконец скрепим отношения официально.

Кажется, кто-то выдает желаемое за действительное. Ну, не мне ее разочаровывать. Если за семь лет не поняла, что ей в этой семье ничего не светит, то к моим словам не прислушается тем более.

– То есть, других детей у тебя нет? – спрашиваю осторожно.

Марина пожимает пухлыми плечами.

– Смотря каких. Суррогатных я не считаю, их отдала. Было двое, даже не знаю, кто там. А мальчики… я к ним прикипела душой, они мои на сто процентов, и я их никому не отдам!

Да, это я уже поняла.

– Я про клетки, Марин.

– Даже если б захотела, я бы не могла тебе сказать. Это же подсудное дело. Думаю, ты и сама прекрасно понимаешь, – подмигивает.

То есть, я была права, дело мутное. А Марина пока и не в курсе, что Елисей решил выяснить всё наверняка?

– Ты обманула его, – не спрашиваю, утверждаю. – Эти дети не мои.

– Ой да ладно, тебе это так важно? Ты мне лучше скажи, ты претендуешь на мужика, или нет? Мне тебя сразу закопать, или немного подождать, м-м, Аглая?

А вот и угрозы пошли. Интересная тактика в ответ на провокационные вопросы.

Но и говорит это очень о многом.

У меня звонит телефон. Вижу на экране фотографию своей младшей и жму принять вызов.

– Мам, это Люба. Слушай, давно надо было тебе сказать, но девчонки решили, что лучше сами… но сами они творят что-то ужасное, мамуль. Мне не нравится, что происходит. Могу я приехать?

21

– Конечно, жду тебя, – отвечаю быстро, и дочь сбрасывает вызов.

Марина принимает мой взволнованный взгляд на свой счет.

– Ну так что? – усмехается с выражением превосходства.

Отмахиваюсь от нее, как от досадливой мухи.

– Разбирайся с ним сама, раз собралась. Мне плевать, честно говоря, на то, что там у вас вообще происходит… но на твоём месте я бы подстелила соломки, Марин. Глупо надеяться на то, что карма за обман тебя не настигнет.

Женщина округляет глаза.

– А кого я обманула??

– Тебе виднее, – смотрю на нее красноречиво, мол, пора и честь знать.

Но нужного ответа она так и не получила.

– Ты что, собираешься обсуждать меня с Елисеем? Обсуждать детей? – начинает, угрожающе приподнимаясь. – Я тебе запрещаю, ясно? Не лезь в это, Аглая, пока ноги целы!

Качаю головой. На какую реакцию она рассчитывает? Что начну плакать и умолять пощадить меня? Странная дипломатия. Да только что еще ожидать от этой женщины? Она уже придумала себе оправдание, у неё, видите ли, «любовь». И ради нее можно творить всё.

А я так, помеха, которую необходимо срочно устранить.

Моя бы воля, я бы вообще исключила из своей жизни всех людей, которые приносят в нее негатив. Но вот беда, с некоторыми из них я связана почти кровно…

– Мне нужен конкретный ответ! – мрачнеет незваная гостья, поднимаясь с дивана.

И мне становится смешно. Ну надо же, какая грозная. А по факту – жалкая обманщица. Приживалка, которую гнобят все, кому ни лень, а ей всё божья роса. Надеется на что-то.

– Иди с богом, Марин.

Только он тебе сейчас и поможет.

– Аглая! – Марина делает страшные глаза, шагая ко мне. – Мне нужен Елисей, как воздух! Я жизнь положила чтобы его добиться! Я под эту семью годами копала, планы строила, людей подговаривала, как Штирлиц шпионила! Ты даже представить себе не можешь, что я делала для того, чтобы влезть в эту семью… – ее голос становится низким и злым, – тогда как ты получила всё за просто так, за красивые глаза и смазливую мордочку! Ты не заслуживаешь этого мужика, Алечка! Не заслуживаешь его!

Смотрю на сжатые кулаки, на раскрасневшееся лицо, и с ужасом понимаю, насколько тут всё запущено.

– И что же именно ты делала, Марина? – интересуюсь ровно, несмотря на внутреннее беспокойство.

Она улыбается нервно, кончики губ подрагивают.

– Так я тебе и рассказала, ага. От и до, Аля, чтобы ты тут же побежала Елисею докладывать. Нет уж. Давай так… или ты даешь мне конкретный ответ, или я заставлю тебя мне его дать! Елисей – мой.

– А сам-то он что по этому поводу думает, Марин?

Меня ее ультиматумы как-то не впечатляют. Мне даже как-то становится чуточку ее жаль. Жизнь положила,