В разводе. У него вторая семья - Тая Шелест

всё делала, как считаешь нужным, как это казалось нужным…Но дело в том, что ты просто сама не понимаешь, насколько все стало другим за эти годы. Когда у нас была семья – было и счастье, и уверенность, и какая-то цельность. А по-отдельности мы будто рассыпаемся все и портимся, как старый сыр. Всё не так, как должно. Очень жаль.

Она уходит, слабо улыбнувшись напоследок.

Тяжко вздохнув, иду к ноутбуку. Открываю браузер и начинаю гуглить названия лекарств, которые видела у матери. Иммуномодуляторы, противоопухолевые препараты, какие-то растительные эссенции, БАДы… ну, допустим.

Звоню маме, чтобы спросить у нее, как дела.

– Сегодня на диво хорошо, Алюш, прям замечательно! Выспалась, с соседкой вот чаю попили, пирог испекла с яблоками. Придёшь? И тебя угощу.

– Конечно, мам, сейчас приеду, посмотрю на тебя довольную хоть.

Беру сумку и еду к ней, по дороге купив ведро ее любимого мороженого.

Благо, у мамы своя жизнь. Даже без отца ей есть чем заняться. У нее куча подруг и знакомых, несколько хобби, в которых она погружается с головой: плетет макраме и гобелены, выжигает по бересте, шьёт сумки. Несмотря на болезнь она ничего не забросила.

Нахожу ее за рабочим столом. Мама что-то вышивает на пяльцах. Выглядит она сегодня и правда получше. Разрумянилась, напевает себе под нос.

С гордостью демонстрирует мне свою работу: в светлом круге очень красиво крестиком вышита половина цветного семейного портрета – вся наша семья. Она с отцом, девчонки и я с Елисеем. Копия какой-то старой фотографии.

Давлю в себе лёгкое возмущение и улыбаюсь. Мама как будто всё еще живет прошлым, как и мои дочери. Она, видимо, тоже считает, что счастье и семья остались там далеко, семь лет назад, когда все были вместе и здоровы. Не было взаимных упреков, проблем и «подруг детства».

– Очень красиво, мам.

Она кивает.

– Старалась… сначала фотографию выбрала, скопировала, масштабировала, схему начертила. Теперь вот балуюсь. Хорошо, глаза пока видят. Не без очков, правда…– откладывает пяльцы, – спасибо, что пришла, Аль.

Мама пробует мороженое, которое я принесла, а я ем ее фирменный яблочный пирог… и на пару часов в моей суетной жизни воцаряется осторожное, хрупкое спокойствие.

Солнечные лучи бликуют на поверхности глянцевой скатерти, магниты на холодильнике, мои детские рисунке в рамке на стене. Так тихо... Мама смакует свой любимый пломбир и блаженно улыбается. И всё, как раньше, как будто в детстве, когда самым большим моим переживанием были оценки в школе.

– Я завтра съезжу к папе, – сообщаю, убирая пустую тарелку в раковину, – проведаю.

– Давай, – улыбается мама, щуря глаза, – он спрашивал и про тебя, и про девочек, Аль. Иногда на него накатывает ностальгия, знаешь… скучать начинает по былым временам.

Ох уж мне эти былые времена…

– Мам, а ты не пробовала обращаться в другие клиники? – спрашиваю осторожно. – наверняка есть места, где могут предложить достойное лечение за меньшие деньги?

Она поднимает голову, смотрит на меня поверх ярко-розового ведерка с мороженым.

– Ты знаешь, Аль, я как-то даже не задумалась об этом… Думаешь, стоит поискать другие клиники?

Киваю.

– Хотя бы попробовать, мам, чтобы не терять время. Как знать, может, есть что-то не хуже той московской? Вот, я нашла тут кое-что, – показываю на телефоне несколько клиник, которые нагуглила, пока ехала к маме на такси, – быть может, мы сходим с тобой в одну из них, и тебе смогут предложить другие варианты лечения?

Мама моргает удивленно.

– Конечно, Аль, почему нет? И как я сама не догадалась, не пойму? Совсем уже не в себе, голова не варит, – ворчит по-стариковски, – давай съездим, как только ты будешь свободна, дорогая.

– Тогда я запишу тебя…

Ближе к вечеру, когда я выхожу из маминого подъезда, у меня звонит телефон. Это Елисей.

Жму принять вызов, готовясь сама не знаю к чему. Но ни к чему хорошему – это точно. Вместе с новым появлением в моей жизни этого мужчины, всё сломалось повторно.

И как теперь собрать по кускам, я не имею понятия.

– Аль, есть новости по поводу той клиники, – сообщает бывший спокойным голосом, – я пробил по своим каналам… в общем, не рекомендую. Они разводят пациентов на бабло. Против них есть действующие иски о мошенничестве. Давай я тещу отвезу в одну надежную клинику в области? Там хорошие спецы, и санаторий на базе. Что скажешь?

Кусаю губы, пару мгновений напряженно раздумывая над ответом.

Ветки пожелтевших листьев алеют в лучах заходящего солнца. Скоро будет темно.

– Давай встретимся завтра утром в Городской больнице, Елисей. Обсудим этот вопрос, заодно и навестим моего папу. Ну и с дочерями пообщаемся. Если они, конечно, не струсят прийти. Ты ведь не в курсе, что у них за проблемы сейчас?

24

Сердце бьется в странном ритме, а виски знакомо болят, хоть и выпила с утра обезболивающего. Каждый шаг отдается неприятной вибрацией в районе груди, как будто в предчувствии нехорошего.

Фамилия отца в списке пациентов выделена красным, и мне это не нравится. В холле пока что никого. Вернее, тех, кого жду я, пока нет. Несколько посетителей общаются с одетыми в халаты пациентами, смеются, обнимаются… пахнет апельсинами.

Я захватила для отца винограда. Он любит кишмиш, маленький, зеленый, но сладкий и без косточек. Мама сказала, что выпечку он не ест. Да и вообще в последнее время мало что ест.

Елисей появляется в холле через пять минут после меня. Сразу находит меня взглядом и шагает навстречу. У него в руках пакет из кондитерской и коричневый стаканчик с кофе, который он протягивает мне.

– Твой мокачино. Сейчас слишком рано, и ты наверняка не позавтракала.

Несколько секунд смотрю в его лицо: сонные глаза, чуть взлохмаченные волосы. А ведь Елисей тоже сова и терпеть не может вставать рано. Но нет, подорвался вот, кофе принес…

Ладно, пускай сегодня будет временное перемирие. Встреча на нейтральной территории. Больница – не место для скандалов. К тому же нам и правда надо прояснить несколько важных вопросов, которые скандалами никак не решить.

Со вздохом беру в руку горячий стакан, киваю в благодарность. Позавтракать я действительно не успела. Проснулась раньше, чем собственный аппетит.

– Ну так что там с девчонками? – интересуется Елисей, глядя на меня сверху-вниз.

Поджимаю губы.

– Это