Клятва крови - Пайпер Рейн

Ария качает головой.

– Приглашение доставили в таком же конверте? – интересуюсь дальше.

– Нет. Тот конверт был стильный, черный. Офигеть какой пафосный.

– Ты его, конечно же, не сохранила? – Ответа стоит ждать отрицательного, однако спросить я обязан. Впрочем, Ария медлит, и я, склонив голову набок, дожимаю: – В чем дело?

– Я сохранила его. – Ария, потупившись, складывает руки на коленях.

– Черт, так ведь это великолепно. Чего ты такая кислая?

– Ничего. – Она встает с дивана. – Принести?

– Да, есть реальный шанс, что и приглашение, и снимок прислал один человек. Видимо, он и заманил тебя в секс-клуб. Хотел собрать компромат.

– Так я проглотила приманку и попала в ловушку? – с отвращением произносит Ария. – Совсем как наивная девчонка, какой ты меня считаешь.

Я сочувственно хмурюсь. Хотелось бы сейчас не согласиться с Арией, но она права. Я, конечно, не это имел в виду, говоря о том, что надо сохранять бдительность; я думал, ее хотели похитить и потребовать выкуп или просто взять и убить, отправив потом Марчелло послание.

И вместо того чтобы утешать Арию, говорить, мол, нет, не угодила ты в ловушку по глупости, я встаю с дивана.

– Идем к тебе в комнату.

Она резко выныривает из задумчивости.

– Зачем? – удивляется.

– В твою комнату проникли. Кто знает, что еще сделал взломщик? Надо проверить, нет ли где-нибудь микрофонов и камер.

– Ты мне для этого не нужен, – отрезает Ария.

Я скрещиваю на груди руки. Снова она за свое.

– Ты хоть знаешь, что искать-то? И где?

– Нет, – раздраженно отвечает она.

– То-то и оно, – говорю, направляясь к двери.

– Ладно, ладно, – уступает Ария и сердито идет за мной следом.

Не будь мы в таком затруднительном положении, она бы даже показалась мне милой.

– Ты на лифте, я по лестнице. Оставь дверь незапертой, я просочусь.

Кивнув, она молча проходит мимо. Приоткрывает дверь и, быстренько выглянув в коридор, выскальзывает наружу.

Похоже, Ария еще не оправилась от всего, что я ей тут наговорил. Я только сейчас заметил, что конверт со снимком остался на журнальном столике.

Она, может, и не в восторге от меня самого, зато доверяет.

13. Ария

Я захожу к себе в комнату и впервые не чувствую себя здесь уютно. Ее осквернили.

Кто-то проник в мое личное пространство и занимался тут бог знает чем. Сколько взломщик тут пробыл? Долго? Или совсем немного? Успел осмотреться или оставил конверт на кровати и сразу дал деру?

У меня мурашки по шее. Услышав, как за спиной открывается дверь, я быстро оборачиваюсь. Вошел Габриэле. И только видя напряженное, сосредоточенное выражение его лица, я понимаю, что он тут сейчас все перероет. Просто блеск…

Это, наверное, даже унизительней, чем показывать ему свою голую фотку.

– Теперь, когда ты смотришь на комнату иным взглядом, тебе ничего не кажется подозрительным? – спрашивает между тем Габриэле.

Покачав головой, иду к столу за приглашением. Ладно еще Габриэле не стал спрашивать, зачем я его сохранила. Сперва решила, что конверт будет служить напоминанием о том, каким уродом он, Габриэле, может быть – после речи, которую задвинул в машине; на самом деле я думала лишь о том, как он пришел за мной. Решил, что мне грозит опасность, и примчался спасать. Разве так поступают с тем, кто тебе безразличен?

Открыв нижний ящик стола, зарываюсь в его содержимое. Черный конверт должен быть в дальнем углу, но… там ничего.

– Пропал. – Я резко оборачиваюсь к Габриэле. Он сурово смотрит на меня в ответ. Тогда я снова принимаюсь рыться в содержимом ящика: блокноты, школьные принадлежности, книги, которые я думала прочитать за семестр… Потрясенная, я уныло опускаю голову. – Его здесь нет.

– Кто бы это ни был, он явно не хотел оставлять тебе зацепок. Проклятье.

Я поднимаюсь и встаю перед ним.

– Что теперь?

– Первым делом надо проверить, не установлено ли здесь следящее оборудование. Кто знает, что еще задумали неизвестные.

Я молча киваю. Наверное, я больше никогда не смогу чувствовать себя спокойно в собственной комнате.

Габриэле берет меня за плечи.

– Пока я делаю свое дело, ты сядь и расслабься. Работать буду тщательно, потребуется время.

Выдавив слабую улыбку, я устраиваюсь на диване.

– Начну с ванной, – предупреждает Габриэле.

При мысли, что кто-то установил там скрытую камеру, у меня по спине пробегает дрожь. Слышно, как Габриэле роется в ящиках, переставляет там все, а я мысленно кляну себя за решение отправиться той ночью в Майами на поиски приключений. Если бы я не обиделась на то, что он мне тогда наговорил, то, может, и не стремилась бы столь отчаянно доказывать свою независимость.

Наконец Габриэле возвращается и идет к комоду.

– Нашел что-нибудь? – спрашиваю.

– Ничего. – Покачав головой, он приступает к поискам.

Глядя, как Габриэле ворошит свитера, которые я прихватила на зиму, недоумеваю:

– Кто вообще станет прятать жучки в комоде? Как им оттуда работать-то?

– Современные жучки незаметны и легко улавливают даже слабые звуки. Ты удивишься, сколько всего они могут записать отсюда.

Я нервно тереблю медальон, пока Габриэле осматривает ящик за ящиком. Наконец он доходит до нижнего белья и замирает. Сглотнув, двигается дальше. Невзирая на обстоятельства, мне тяжело видеть, как он лапает мои кружевные тонги и при этом не возбуждается. Я-то фантазировала, как он стягивает их с меня, как подносит к лицу, нюхает…

Я увлеклась, пытаясь обуздать свои мысли, направить их в другое русло, поэтому не заметила, как Габриэле добрался до нижнего ящика тумбочки у кровати.

– Стой!

Опоздала. Габриэле уже таращится внутрь, раскрыв рот. Глядя, как он облизывает нижнюю губу, сильно краснею и все же усилием воли заставляю себя вскинуть голову и принять невозмутимый вид.

– Солидная подборка, – говорит он, доставая мой любимый вибратор: член-единорог. Это и правда волшебный рог, потому что ни один мужчина – пусть у меня их и было не то чтобы много – не заставлял меня кончить так, как эта игрушка.

– Даже не думай пристыдить меня, не выйдет.

– Тут нет ничего постыдного, – глядя мне в глаза, отвечает Габриэле. – Это офигенно сексуально, когда женщина знает, чего хочет, что доставляет ей удовольствие, и не боится себя исследовать.

Так и хочется возразить, мол, чушь все это, про меня такого уж точно нельзя сказать, но я сдерживаюсь. Куда больше меня волнует, что нас сейчас могут видеть и слышать посторонние.

– Может, закончишь уже то, что начал?

Не сказав больше ни слова, Габриэле возвращает вибратор на место.

Он методично обыскивает комнату,