Клятва крови - Пайпер Рейн

Я тяжело сглатываю. От мысли о том, что предстоит сейчас сделать, чувство вины буквально выступает из моих пор. Все равно что резать птице крылья.

– Твоя сестра напилась в хламину. Еле на ногах держалась, да еще, по ходу, обкурилась. Вот мне и подумалось, что ты захочешь знать, чем и в какой компании она занимается.

Марчелло еще сильнее стискивает челюсти, хотя, казалось бы, куда уж дальше.

– Вашу мать, какого хрена она себе думает?!

– Дорогой…

– Нет, Мирабелла, – резко оборачивается он к невесте. – Арии надо собраться и взять себя в руки. Пора отбить ей эту тягу к приключениям. – Потом он снова обращается ко мне: – Это будет стоить еще одной услуги?

Первая – та, о которой я попросил в оплату за помощь в прошлом году. Стребовать должок можно будет в любой момент.

Я качаю головой.

– В этот раз на халяву. В знак доброй воли от моей семьи к твоей, если угодно.

– В чем подвох? – нахмурившись, спрашивает Марчелло. – Просто так ты ничего не делаешь.

Посмеиваясь, я иду на выход, а эти двое остаются там, где стояли. И вот уже когда я открыл дверь и готов выйти, Марчелло окликает меня по имени. Я медленно оборачиваюсь.

– Спасибо. Я признателен тебе за предупреждение, – говорит он.

Кивнув, выхожу в коридор. Ну и сволочь же я. Ария меня возненавидит. С другой стороны, надо бы ей понять: я поступил так ради нас обоих.

11. Ария

– Хватит дурить, Ария, я серьезно. – Марчелло, гневно сверкая глазами, смотрит на меня через всю комнату.

– Как ты вообще узнал, чем я занималась вчера ночью?

Братец нагрянул пару минут назад – судить за вчерашнее поведение, и от этого головная боль становится просто невыносимой.

– У меня тут везде глаза и уши.

– Ой, только не надо строить из себя киношного босса!

Он приближается к дивану, на котором сижу я.

– Киношный босс, говоришь? Я дон нашего клана, а ты моя сестра. Мало того, что ты поступаешь безответственно и подвергаешь себя ненужному риску, так еще и семью позоришь. Черт, да по тебе судят и обо мне! – тычет он себя в грудь большим пальцем.

Резко сев, я кривлюсь от пульсирующей боли в голове. Брат ухмыляется. Ему будто в радость наблюдать, как я расплачиваюсь за вчерашнее веселье.

– Почему надо вечно на семью оглядываться? Когда я уже начну сама за себя решать?

– Господи Иисусе, – ворчит братец, ущипнув себя за переносицу. – Две своевольные женщины для меня – это слишком.

Я так понимаю, он имеет в виду нас с Мирой.

– Я серьезно, Марчелло. Когда я уже смогу подумать о себе?

Опустив руку, он смотрит на меня с подобием жалости во взгляде.

– Я понимаю, каково это – когда тебя с пеленок готовят играть некую важную роль. Но такова уж наша доля. Могло быть намного хуже. От тебя я прошу только не рисковать без необходимости и помнить, что каждый твой шаг сказывается и на мне. Если люди увидят твои закидоны, то станут сомневаться в моей силе, в моей власти, ведь если я не могу держать в узде сестренку, то, значит, мне и с людьми своими не справиться. За такое, знаешь ли, мочат.

Я вздрагиваю, вспомнив, что нашего отца подорвали бомбой в собственной машине. Он был не самый лучший человек на планете – и все же мой отец. И я боюсь представить, как из-за меня убьют Марчелло. Одна я бы на свете жить не смогла, и еще неизвестно, кто тогда возглавит клан Коста.

– Ладно, – киваю, – прости. Я исправлюсь.

Шумно выдохнув, Марчелло опускает плечи.

– Славно.

Повисает тишина, которую я нарушаю вопросом:

– Ты хоть вспоминаешь о нем? – и указываю на медальон у него на шее.

Марчелло пожимает плечами.

– Мы с тобой знали его с совершенно разных сторон.

Так я и думала. Марчелло готовили в лидеры, и он видел отца таким, каким тот никогда не показывался мне. Однако порой я все же гадаю, на что была бы похожа наша жизнь, если бы не гибель отца. Поступил бы тогда Марчелло в академию и порезвился бы напоследок перед тем, как взяться за исполнение долга? Было бы у меня тут немного больше свободы?

– Он бы сказал тебе то же самое, – говорит Марчелло.

– Знаю. Только громче и ругаясь больше.

Мы оба смеемся, потом Марчелло направляется к выходу.

– Ты так и не объяснил, откуда тебе известно о прошлой ночи. Только не надо мне снова лапшу на уши вешать.

Взглянув на меня напоследок еще раз, братец выходит в небольшую прихожую.

– Габриэле Витале заметил, как ты напилась в хлам. И сделал мне одолжение, рассказав об этом.

Я в ярости. Конечно, Габриэле явно был потрясен тем, что этим утром произошло между нами, но взять и вот так слить меня брату? Козел!

– Обязательно поблагодарю его, – едко улыбаюсь я, ведь именно этого сейчас братец и ждет.

– Нет, держись подальше от Габриэле Витале. Поняла? – Он смотрит на меня орлом, прищурившись.

– Ладно, – фыркнув, отвечаю я.

Марчелло кивает, уверенный, что требование будет исполнено, и уходит.

Я, может, и буду держаться от Габриэле подальше, но сперва выскажу ему все, что о нем думаю.

Шанс выпадает через пару дней, когда Габриэле в одиночестве покидает столовую после завтрака.

Я быстро извиняюсь и встаю из-за стола. Снаружи, на тропинке оглядываюсь по сторонам и слева вижу Габриэле. Спешу за ним.

– Габриэле! – зову я.

Обернувшись мельком, он и не думает останавливаться.

Я скрежещу зубами, чуть не стирая их в пыль. Так открыто меня игнорировать! Солнце жарит, и, догнав Габриэле у дверей школы, я успеваю немного вспотеть. Дергаю его за рукав рубашки.

– Чего тебе? – резко спрашивает Габриэле.

Я скрещиваю руки на груди.

– Ты растрепал моему брату о том, как я напилась и накурилась? Знала я, что ты козел, но стучать на меня…

В глазах Габриэле проскальзывает вспышка непонятной эмоции.

– Чего ты таскаешься за мной, как гончая? Я же сказал, что не собираюсь тебя трахать.

Его голос звучит сухо и холодно, отчего я злюсь еще сильнее.

– Трахать не трахаешь, зато даешь мне на тебе кончить, а потом ябедничаешь, да? Что, по-твоему, мой брат с тобой сделает, узнав, как я елозила у тебя на члене?

– Давай-ка потише, – говорит он, ухватив меня за плечо.

Я сощуриваюсь. Сама не знаю, зачем задираю его. Просто при виде его раздувшихся ноздрей