Теперь ты моя - Мила Дрим

Я промолчала о том, что помимо мамы, о грядущем путешествии я предупредила не только её, но и Каринку. Та тотчас перезвонила мне. Сама. Хорошо, что я была в ванной и смогла поговорить с ней.

Мне так не хватало её поддержки!

«О-о, подруга! — говорила Каринка. — Чую — тебя ждет что-то грандиозное! Держи оборону, но если поймешь, что готова… Ах, Воронцова, это же сказка настоящая!»

Готова ли я?

Я не могла ответить на этот вопрос даже самой себе. Кажется, я просто скользила по дорожке, на которую направил меня Создатель. Всё дальше и дальше…

И всем сердцем я просила Его, чтобы я не ошиблась, не свернула на путь бесчестия.

Боялась… Очень боялась, что Мурад принесет мне боль.

Правильно говорят: «обжегшись на молоке, дуют на воду».

Вот и я переживала, что Мурад обожжет меня так, что мои крылья сгорят. А я ведь только-только училась расправлять их.

Размышляя над этим, я смотрела в окно. Только теперь я заметила первые признаки утра. Небо, чуть посветлев, изменило свой оттенок, и стало серо-голубым.

Вскоре, я обратила внимание, что небоскребы сменились на одноэтажные дома, а потом, и вовсе, уже попадались через раз. Все чаще появлялись территории, обнесенные забором, но без каких-либо строений.

И сама дорога стала другой. Неровной, что ли.

Не сразу я поняла, что мы уже частично оказались в пустыне. Лишь когда машину несколько раз качнула, я прильнула к окну и увидела песок. Его было не так много — наверное, как на пляже, но когда мой взор устремился вдаль, то я увидела её.

Невероятно притягательную, свободную и красивую пустыню.

Она простиралась так далеко, что становилось непонятно, где начинается небо и заканчивается пустыня…

Словно желая усилить мое восхищение, из-за горизонта начало подниматься солнце.

Кроваво-красное, полное торжества, оно покрыло пески розовой вуалью… Пустыня вспыхнула, налилась цветом, и я ощутила непреодолимое желание выйти из машины и зачерпнуть ладонями песок.

— Вижу, тебе не терпится, — приглушенно заметил Мурад.

Я посмотрела на него. Загорелое лицо его сияло от улыбки. Ярче, чем солнце.

— Ты прав, — согласилась я и робко улыбнулась в ответ.

— Идем же, луноликая. Порадуем твою душу, — Мурад вышел из машины и придержал для меня дверь.

С сердцем, грохочущим от волнения, я выбралась наружу. Ах, как мягко стопам! Как ласков ветер, так нежно скользнувший по обнаженным щиколоткам…

Взор мой устремился поверх плеча Мурада и остановился на группе мужчин. Рядом с ними стояли верблюды. Огромные такие, настоящие великаны, покрытые красным покрывалом.

Мурад обернулся, махнул рукой и что-то сказал незнакомцам. Два из них взяли за поводья верблюдов и повели в нашу сторону. Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как к нам приближаются эти странные, по-своему красивые, существа.

Чем ближе они становились, тем сильнее страх охватывал меня.

Одно дело — любоваться на этих великанов со стороны, и совсем другое — когда они были так близко, что становилось не на шутку страшно, что верблюды того гляди раздавят тебя.

Когда животных подвели к нам, я едва сдерживала свой страх.

Мне хотелось спрятаться в машине, и единственное, что удерживало меня понимание того, что сделай я это, то своим действием унижу Мурада.

— Что такое, луноликая? — он с улыбкой посмотрел на меня.

— Ничего, — я сглотнула, — просто мне страшно.

— Боишься их? — Мурад понимающе улыбнулся. — Если тебе так страшно, ты можешь поехать вместе со мной. Что скажешь?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Я не знала, что теперь больше пугало меня — грядущая поездка верхом на верблюде или же то, что я окажусь столь близко к Мураду.

Но пока я взвешивала все за и против, он решил за меня.

Мягко и одновременно настойчиво, Мурад усадил меня на верблюда, который за минуту до этого опустился перед нами на колени.

В тот миг, когда я оказалась верхом на этом животном, ощущение паники едва не завладело мной. Одна только мысль, как далеко окажется земля от меня, когда этот горбатый гигант поднимется на ноги, вызывала у меня головокружение.

Но стоило только Мураду разместиться позади меня, как страх, бледнея от его присутствия, начал покидать мою грудь.

И теперь уже другое чувство заняло его место.

— Ты позволишь? — загорелая рука Мурада скользнула вперед и обвила меня за талию.

Горячая ладонь тотчас обожгла мою кожу, так, словно между нами не было преград из абаи и белья.

Может, мне стоило сказать что-либо в ответ, но как нарочно, мой язык онемел, и путающиеся мысли не позволяли собрать из них мало-мальскую фразу.

— Молчание — знак согласия, — удовлетворенно протянул Мурад, и следом что-то властно добавил.

В тот же миг верблюд стал медленно подниматься. Нас легонько качнуло, я испуганно ахнула, и Мурад еще крепче обнял меня.

Я откинулась назад и замерла, охваченная новым ощущением.

Жар мужского тела беззастенчиво просачивался сквозь одежду… Я попыталась, хотя бы для приличия, чуть сдвинуться, но бархатный шепот Мурада остановил меня:

— Расслабься, луноликая. Расслабься и получай удовольствие.

Я подчинилась. Что я еще могла сделать? К тому же, в глубине души я признавала — мне очень нравилось такое соседство.

Слегка покачиваясь, верблюд неспешно пошел в сторону горизонта. С каждым новым шагом, меня не покидало ощущение, что мы отправляемся не просто в пустыню, а в другой мир — дикий, настоящий, полный опасностей и сюрпризов.

Любопытство, волнение и предвкушение чего-то грандиозного забились в моей груди.

Не веря, что я согласилась на такое, и одновременно восхищаясь, что я осмелилась, я жадно разглядывала пространство.

Солнце, поднимаясь все выше, теперь переменило цвет и стало оранжевым. И следом сама пустыня приобрела другой оттенок. Теперь она утопала в золоте. Песчинки искрились, и я мысленно сравнивала их со снегом.

Чем дальше мы шли, тем больше становилось песка. Вскоре, мой взор обнаружил барханы. Возвышаясь над горизонтом, они представляли собой то небольшие холмы, то огромные горы, от вида которых захватывало дух.

Картинки снова и снова повторялись, а солнце все сильнее разогревало воздух. Жар проникал внутрь, обжигал горло и легкие, отчего казалось, что они стали иссушенными.

— Я хочу пить, — пересохшими губами жалобно протянула я.

— Я думал, ты уснула, — голос Мурада ласковым ветерком пронесся по моей голове. — Сейчас, будет вода.

Верблюд чуть замедлил свой ход, Мурад слегка отклонился, вытянул руку и достал что-то… Странное.

Под странным я имела в виду то, что этот предмет был изогнутым и, кажется, сделанным из кожи.

Мурад чуть повернул его, и я увидела у него наличие горлышка…

— Это — бурдюк, — заметив что я