Булочка и две крошки для миллионера - Анфиса Рэйса

Она прибиралась после приготовления ужина. Эльвира слышала, как бегают и веселятся дети, появление Матвея не стало для неё неожиданностью.

Но когда она повернулась к нему, то увидела... меня.

Меня тридцать лет назад. Это если верить её словам. Она рассказывала мне всё это с содроганием. Сказала, что по ощущениям это всё равно, что увидеть привидение.

Но а у меня это в голове не укладывается. Мальчик... похож на меня? Что, настолько похож? Не верится как-то. Скорее всего, объяснение куда прозаичнее: Эльвира женщина пожилая, сильно устала, вот ей и показалось. Может, у нас с парнишкой просто одежда была схожая.

Конечно, было бы проще, если бы я хоть раз встретился с ним лицом к лицу. Я видел его лишь издалека и понятия не имею, как он выглядит вблизи. Но так или иначе, наше с ним сходство, если таковое вообще имеется, не более чем совпадение. А что ещё может быть?

Надо как-то сказать об этом Маше осторожно. Не хочу, чтобы она ещё и из-за этого переживала. И так я совершил ошибку, поцеловав её. Ведь она теперь закроется от меня, уже закрылась. Что ж, по крайней мере, увольняться она не собирается, а значит, у меня ещё есть хоть какие-то шансы.

Почему именно она? Я встречал тысячи женщин. Красавиц с точёной фигурой, идеальных во всём. Но почему сердце быстро бьётся только при виде Маши? Почему она мне видится самой идеальной, даже недостаток в виде сложного характера кажется достоинством?

Единственная, с кем я могу поговорить об этом, это моя племяшка Сабина. Я улыбнулся своим мыслям: представляю её реакцию, когда её взрослый дядя попросит у неё совета в любви.

Ворота особняка распахнулись, и я въехал на территорию. И сразу понял, что что-то не так. Вышел из машины и увидел картину маслом: Мира плакала, Маша прижимала к себе Матвея, а мой отец что-то им втолковывал. Наверняка начал лекцию о том, как следует вести себя прислуге. Характер у него не сахар, а с возрастом всё становится только хуже.

Единственная, к кому он мягок, это Эльвира, а учитывая, что она в больнице якобы из-за Машиного сына...

— Что тут происходит? — строго спросил я, подходя к месту действия. — Мира, не плачь, детка.

— Дядя Витя! Этот дедушка злой! — сообщил мне ребёнок, бросаясь ко мне. Мира доверительно схватилась за край моего пиджака.

— Витя! Наконец-то явился! — повернулся ко мне отец. — Эта женщина не даёт мне моего внука. Давай-ка разберись.

— Кого? — искренне не понял я.

— Виктор, ваш отец явно что-то недопонял, — напряжённо сказала Маша.

— Да что я, внука не признаю?! Явно наша порода! Отдай его сюда, девочка, я хоть взгляну на него, — он снова протянул руки к Матвею, Маша отступила на шаг, всем своим видом показывая, что готова драться, если понадобится.

— Маш, иди... — я хотел было попросить её вернуться во флигель с детьми, но осёкся в последний момент. — Маш, ты... ты покажешь мне его?

Я хотел посмотреть на Матвея. Не знаю, может, это было простое любопытство, ведь я знал, что он никак, ну никак не может быть внуком моего отца. То есть, моим сыном.

— Что тут вообще происходит?! — начала заводиться Маша. — Твой отец несёт какой-то бред!

— Хорошую же мать ты выбрал для моего внука, — проворчал отец.

— Пап, подожди, — строго попросил я.

Снова повернулся к Маше и протянул руки. Она молча смотрела на меня пару мгновений, а я надеялся, что заслужил хотя бы каплю доверия. В конце концов, она шагнула ко мне, и я забрал мальчика из её рук.

— Мне не нужен новый дедушка, — сразу предупредил малец. Подумав, добавил: — И новый папа тоже.

Я ничего не ответил. Держал его на руках и смотрел. Из своего детства я мало что помню. Естественно, свою детскую внешность знаю только в теории, видел на фото, а фотографии в то время были плохого качества. Хоть моя сестра и заморочилась в последнее время, через какую-то программу придавая старым фото ярких цветов, всё равно. Себя в детстве я представляю смутно.

И всё же... Глаза Матвея. Такие я вижу в зеркале каждый день, тут не ошибиться. И выражение лица. Есть в нём что-то... что-то смутно знакомое. Но это всё ещё может быть лишь совпадением. И всё же... Нет, какое “всё же”? Не могу я быть отцом Машиных двойняшек. Каким-таким образом? Мы с ней никогда раньше не встречались, я уверен. Я бы её не забыл. Или...

— Маш, возьми его, — я передал Матвея Маше. — Вы идите домой, а я сейчас подойду, хорошо?

Она напряжённо кивнула и взяла за руку Миру.

— Пока, внучок! — помахал рукой ему отец. — Дедушка скоро к тебе зайдёт!

Я дождался, пока Маша отойдёт подальше, и повернулся к отцу. — Пап, я очень рад, что ты вернулся с отдыха свежим и отдохнувшим, но это не даёт тебе право пугать моего кондитера.

— Твоего кондитера? Ты бывшую на работу взял? — уточнил отец. Нет, он непробиваем.

— Пап, Маша не моя бывшая, а Матвей с Мирой — не мои дети. — Рассказывай мне тут! Я ещё не выжил из ума! Вижу же, что это внучок мой дорогой, наконец-то, я дожил до этого дня! Я вот что тебе скажу: мамаша испортит моего внука. Надо забрать у неё Матвейку, мы сами его воспитаем. Мужиком сделаем!

— Всё, хватит, я…

— Андрей Фёдорович! — окликнула моего отца его помощница-сиделка. — Пора принимать лекарства.

Я напомнил себе, что мой отец пожилой и не совсем здоров. Не буду сейчас на него давить.

— Иду, милая моя Аллочка! — отец поспешил к ней.

Я тяжело вздохнул. Всё, что он говорит, это полный бред. Бред же? Но ведь Матвей и правда... не просто похож, в нём будто и правда есть что-то родное? А Мира? Мы с ней подружились с первого же дня.

Кажется, я слишком устал. Надо переварить всё это. Девяносто девять процентов из ста — это совпадение.

Правда, очень странное совпадение...

Глава 20

Я вошла в дом, завела детей и плотно закрыла за нами дверь. Руки у меня дрожали.

— Машенька, всё в порядке? — в коридоре показалась моя мама.

— Да-да, — поспешила успокоить её я. — Это был отец Виктора... и он просто перепутал... бывает, человек в возрасте... — голос у меня дрожал подс стать рукам.

— Точно? Ты расстроенная, — не могла не заметить мама.