Тяжелое падение - Сара Нэй

Мои девчачьи части начинают испытывать знакомое покалывание, теперь они в состоянии повышенной готовности. Да, это заводит!

Нет. Нет, нет, нет, Холлис, ты не позволишь этому маленькому кусочку информации склонить тебя на тёмную сторону! Этот человек тебе не подходит! Этот парень — игрок, и женщины падки на него!

— Меня это нисколько не удивляет, ты романтик. — Миранда ухмыляется в мою сторону. — Небось и назначал свидание кому-нибудь из этих женщин?

Базз спокойно потягивает свой напиток, отводя глаза.

— Да ладно, признайся! — Блондинка подталкивает его локтем. — Скажи нам, кого ты сосватал.

— Ладно. — Он громко вздыхает, как будто мы обременяем его просьбами. — Да. Когда муж Харриет умер, ей было очень одиноко, и я познакомил её с Уолтом из бухгалтерии в главном офисе.

Ной хмурится.

— Откуда, чёрт возьми, ты знаешь парня по имени Уолт в бухгалтерии?

Ещё одно пожатие плечами.

— Однажды он пришёл на поле, когда мы тренировались, и я подошёл поздороваться. — Все смотрят на него, как будто видят впервые. — Ты никогда не здороваешься с людьми, которые приходят посмотреть на нас? Невежливо.

— Как я мог этого не знать? — спрашивает Ной. — Ты всегда висишь на моей заднице, когда у тебя есть время на всё это сватовство, чтение и прочее дерьмо?

— Всегда находится время для того, что тебя волнует. — Да уж.

В самом деле, кто этот парень?

Весь день у меня голова идёт кругом, когда я наблюдаю, как он смеётся и шутит со своими друзьями на вечеринке. Наши хозяин и хозяйка, кажется, любят его — ну, Миранда любит, а насчёт Ноя я пока не уверена. Кажется, он больше терпит Базза, чем любит его. Я пытаюсь разобраться в этих отношениях.

В конце концов, я так и не использую стоп-слово. В итоге мы засиживаемся допоздна, как и все остальные. Затем хозяева провожают нас до машины около девяти вечера, и мы оба слегка навеселе от выпивки и барбекю. Хотя не могу припомнить, чтобы Трейс пил после тех нескольких бутылок пива, которые выпил в начале вечеринки.

Трейс.

С какой стати я его так называю сейчас? Когда он превратился из Базза в Трейса?

Одурманенная солнцем и симпатичным мужчиной, помогающим мне сесть в его нелепо выглядящую спортивную машину, я улыбаюсь ему, когда он закрывает за мной дверь со стороны пассажира.

Упс.

Двигатель оживает.

В дружеском молчании мы подъезжаем к фасаду дома, затем к выезду; он ничего не говорит, а я не чувствую в этом необходимости, опускаю окно и позволяю ветерку развевать мои волосы.

Откинув голову на подголовник, я наклоняю её, чтобы видеть его профиль за рулём, лицо, освещённое встречным движением и редкими уличными фонарями.

— Сегодня было весело. — Как ни странно, я прекрасно провела время.

— Да. — Он оглядывается на меня. — Спасибо, что пришла.

Это заставляет меня задуматься. Он манипулировал мной, чтобы я пришла? Потому что это было похоже на свидание, хотя мы оба знаем, что это было не так, но и шантажом это тоже не было? Ведь, если честно, я могла бы остаться дома. Ему необязательно было брать меня с собой, и я бы провела месяцы, если не годы, не видя больше Марлона Деймона. Столкновение с ним на благотворительном вечере было случайностью.

Так хотела ли я на самом деле остаться дома? Не совсем.

Была ли я настолько заинтригована этим человеком, чтобы провести с ним целый день? Безусловно.

И я оказалась права: в Трейсе «Баззе» Уоллесе есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Возможно, даже больше, чем ему приписывают. Он не просто симпатичное лицо с талантливым телом.

Он забавный, красивый и милый.

Я не ожидала, что он будет милым...

Ожидала увидеть в нём язвительного, зазнавшегося засранца, и теперь, когда точно знаю, что это не так, жалею о своих предположениях. Я хочу вернуться туда, где положила его в коробку «стереотипный и безопасный», на полку, подальше от моего сердца.

Мне не нужна влюблённость в Любимого Плейбоя Америки.

Так его называет пресса.

Но... плейбоем он не является.

Если парень и улавливает случайный диалог, прокручивающийся в моей голове, то никак это не комментирует. Скорее, смотрит на дорогу и позволяет мне сидеть и размышлять. Радио выключено. Окно опущено. Две руки на руле.

Большие, сильные, загорелые руки...

Ррр.

Нет. Нет, Холлис, нет!

Хотя...

Сухожилия его рук напряжены, предплечья великолепны. Гигантские. Загорелые. Руки.

Не представляй их на своём теле, не представляй их на своём теле, не...

Боже, я уверена, что они будут потрясающе чувствоваться на моей груди и... других местах.

Я ёрзаю, потирая бёдра друг о друга, устраиваюсь поудобнее на сиденье и притворяюсь, что меня интересует пейзаж за окном.

Ещё десять минут, и я смогу быть дома, в постели, думать о Баззе Уоллесе всё, что захочу, в уединении своей спальни, отчаянно просунув руку между ног.

Не представляй его руки на своём теле, не представляй его руки на своём теле, не...

Я не только представляю его руки на своём теле, а представляю и другие его части, но не на своём теле, а в нём, и тогда я понимаю, что у меня большие, большие проблемы.

— Ты вдруг стала тихой, — замечает он, приближаясь к моему дому.

— Извини. Сегодня такой хороший вечер, и я наслаждаюсь поездкой.

Наслаждаешься поездкой? Серьёзно, Холлис?

Парень негромко хихикает, как будто знает, что я несу чушь.

— Нам следует делать это почаще. — Его комментарий небрежен и бесстрастен.

— Случайные вечеринки на заднем дворе? Где мы найдём ещё такие?

Он выглядит смущённым.

— Хорошая мысль. Я просто имел в виду, что мы могли бы проводить больше времени вместе, если бы ты захотела.

Если я захочу или потому что он хочет?

— Хочешь сказать, что хочешь проводить со мной больше времени?

Он пожимает плечами. Его большие, сексуальные плечи снова отправляют меня в мир грёз. Ничто так не возбуждает меня, как сильная верхняя часть туловища. И мужской затылок, особенно когда он только что подстрижен.

Я вижу эти сухожилия каждый раз, когда мимо проезжает машина, фары освещают салон его машины.

Ррр.

Я не могу перестать пялиться на его профиль, он такой красивый.

— Ты запала на меня, Уэстбрук? — Неожиданно его голос дразнит меня.

— Что? — Я усмехаюсь. — Я? Боже, нет. И последний раз, когда кто-то называл меня по фамилии, было в средней школе.

— У тебя когда-нибудь было прозвище?

— Не совсем. Мои брат и сестра называли меня Номер Два, когда я была