Бесстыжий - Мишель Хёрд

Мне стоило бы высказать ему все, что я думаю о том, как он перекинул меня через плечо, но во рту пересыхает в тот миг, когда наши взгляды встречаются. Его глаза такие темные и пронзительные, что у меня в животе порхает что-то, чему я предпочла бы не давать названия.

«Эй, — язвительно щелкает мой разум, — даже не думай туда соваться. Вытащи меня из этой ямы».

Я открываю рот, но все равно ничего не выходит. Наверное, я сейчас похожа на рыбу, хватающую ртом воздух.

«Он под запретом, глупышка», — добавляет мой разум свои пять копеек, как будто я не знаю об этом очевидном факте, который бьет меня по голове каждый раз, когда у меня случается момент слабости и я смею подумать, что Ретт горячий… и мрачный… и сексуальный… и, черт, я в полной заднице.

Его глаза наконец-то отпускают мои, но затем скользят вниз по моему телу. Неспешно пробегая взглядом до самых туфель, а потом возвращаясь обратно, я чувствую, как его обжигающий взгляд опаляет каждый сантиметр моей ледяной кожи.

«Бесполезно, — уныло вздыхает мой разум. — Ты определенно влипла. Когда все это рванет тебе в лицо, не приходи жаловаться, что я тебя не предупреждал».

Когда его глаза снова встречаются с моими и его пальцы крепче сжимают мои бедра, я понимаю, почему расстроилась из-за того, что та девушка сказала в библиотеке.

Я хочу, чтобы Ретт заметил меня. Не как бездомную девушку, о которой ему нужно заботиться, а как женщину.

Эта мысль настолько неожиданная и ошеломляющая, что я вырываюсь из его хватки. Хватаю сумку и обхожу машину к пассажирской стороне.

— Ладно, — говорю я, задыхаясь. — Если хочешь, чтобы твоя машина промокла — твои проблемы. Можем мы уже поехать? Мне нужно домой.

Я рывком открываю дверь и, садясь в машину, могу поклясться, что слышу его бормотание себе под нос:

— Это не единственное, что я хочу видеть мокрым.

ГЛАВА 12

РЕТТ

Бляяяядь!

Да, это примерно единственное объяснение моему поведению. Ах да, это вообще не объяснение.

Придурок.

Мудак.

Кретин.

Какого хрена я делаю?

Я сажусь в машину и как бы ни старался, мой взгляд прикован к ее груди. Той самой, что прикрыта тонким слоем мокрого ничего. С тем же успехом это могло быть ничто. Мне прекрасно видны ее сиськи. Безупречные округлости. И даже не заставляйте меня говорить об этих сосках. Соски, которые хочется укусить, пососать, облизать. Из таких вещей состоят влажные сны.

Я ерзаю на сиденье, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы не казалось, будто молния пытается задушить мой каменный член.

Когда я трогаюсь с места, Иви наконец приходит в себя и хмуро смотрит на меня.

— Зачем ты перекинул меня через плечо?

Потому что я не мог ни секунды дольше смотреть на твои идеальные сиськи, не трахнув тебя прямо там, на тротуаре.

Конечно, я этого не признаю, а вместо этого прочищаю горло и рычу:

— Если ты не заметила, идет дождь, и мы оба промокли.

Что угодно лучше, чем говорить ей правду. Я почти уверен, что меньше всего она хочет услышать, что у меня появился новый образ для фантазий, когда я дрочу в душе.

Черт, это безумие. Я почти не знаю Иви. Ну, кроме ее основной информации, но ничего о том, кто она такая, что ей нравится, что заставляет ее заводиться.

Что заставляет ее заводиться. Вот тема, которая меня интересует.

Это официально. Я чертов извращенец. Клянусь, в моем мозгу настройка по умолчанию — секс, секс и… ах да, все, что связано с сексом. Добавьте образы Иви в мокрой рубашке, и вы получите выигрышный рецепт для сногсшибательного оргазма.

Я тяжело вздыхаю, пытаясь сосредоточиться на дороге.

— Это не повод перекидывать меня через плечо, — говорит Иви, отказываясь отпускать тривиальный вопрос о том, что я вел себя как козел. — Ты мог просто попросить меня сесть в машину.

Моя бровь взлетает вверх, и я смотрю на нее скептически.

— Детка, я почти уверен, что просил, — я киваю головой, делая вид, что обдумываю произошедшее. — Да, как раз перед тем, как твоя упрямая задница сказала, что ты в порядке и дойдешь домой пешком в ледяной шторм.

Она прищуривается, и наконец-то она жалеет мой бедный член, скрещивая руки на этих аппетитных сиськах.

Я останавливаюсь у своего дома, и когда глушу мотор, Иви говорит:

— Эм, Ретт. Это твой дом.

Я хмурюсь, глядя на нее.

— И что?

Она смотрит на меня, будто сомневается в моей вменяемости. Вообще-то, ей стоит сомневаться в моей вменяемости. Черт, я почти уверен, что набрал бы кучу баллов по шкале «ебанутый-как-не-знаю-что».

— Я здесь не живу, — недоуменно огрызается она. — Знаешь что, — шепчет она, открывая дверь, — не беспокойся. Я дойду отсюда пешком.

Прежде чем она успевает обойти машину, я уже выскакиваю из сиденья и иду к ней. Мне чертовски холодно, я мокрый и возбужденный. Мне точно не хочется бегать за ней.

Я хватаю ее и, не раздумывая, снова перекидываю через плечо. Ее визг вызывает улыбку на моем лице, но ее руки, впивающиеся мне в спину, только делают меня тверже.

Игнорируя ворчание за спиной, я иду к входной двери. Когда Иви начинает извиваться, я тихо смеюсь и кладу руку ей прямо на зад. Как я и думал, она пищит, и все ее тело замирает.

Оказавшись внутри дома, я поднимаюсь по лестнице и останавливаюсь только в своей комнате. Пинком закрываю за нами дверь, прежде чем опустить ее на пол, и просто потому, что люблю мучить себя, я даю ее телу медленно скользнуть вниз вдоль моего.

Да, я определенно мазохист.

Вместо того чтобы остаться прижатой ко мне, как раньше, Иви отступает, метая в меня взгляды-кинжалы.

— Почему ты все время так делаешь?

Я пожимаю плечами, стягивая мокрую рубашку с тела. Я начинаю расстегивать ремень, когда глаза Иви расширяются, и она визжит:

— Что ты делаешь?

— Эээ… снимаю мокрую одежду,