Могущественный бог - Мишель Хёрд

Да, продолжай обманывать себя, Сиенна. Такой мужчина, как он, не умеет сдаваться. И он ясно дал понять, что хочет только тебя.

Кристиано глубоко вдыхает мой аромат, и кажется, будто он наслаждается им. В конце концов, его губы скользят по моему виску и щеке, пока не достигают уха.

— Мне жаль Риккардо. Как ты себя чувствуешь?

По моему телу пробегают сильные мурашки, а сердце начинает бешено колотиться о ребра по совершенно другой причине. Даже спустя столько времени влечение, которое я испытываю к нему, только усиливается, что очень беспокоит меня.

Этот момент слишком интимный. Я поднимаю руки и, упираюсь ему в грудь, пытаясь увеличить дистанцию между нами.

К счастью, он отпускает меня, и я тут же отступаю назад, с трудом выдавливая из себя слова:

— Я в порядке. Тебе не нужно было приходить.

Уголок его рта снова приподнимается, и, хищно наклонив голову, он пристально смотрит мне в глаза несколько секунд.

Тревога вспыхивает у меня в груди, а дыхание учащается.

— Ты останешься на ужин? — спрашивает папа, отчего у меня внутри все сжимается.

Не думаю, что смогу выдержать целый ужин с Кристиано. Только не сегодня.

— С удовольствием, — отвечает он с властной интонацией, присущей главе Коза Ностры. Его глаза не отрываются от моего лица, и у меня создается впечатление, что он молча бросает мне вызов.

Я редко злюсь, но он знает, что я чувствую, и то, что он согласился остаться на ужин, вовсе не означает, что я должна торчать где-то поблизости.

— Надеюсь, вы все хорошо проведете вечер, — говорю я с натянутой вежливой улыбкой на лице. — У нас с Райей уже есть планы.

Ложь дается легко, и только мама видит ее насквозь, но, к счастью, она быстро скрывает свои эмоции.

— Держи телефон при себе на случай, если мы что-нибудь услышим о Риккардо.

— Хорошо.

Желая убраться подальше от Кристиано, я быстро покидаю гостиную. Схватив сумочку, лежащую на столике возле входной двери, я слышу, как Кристиано говорит:

— Я совсем забыл. У меня сегодня вечером назначена встреча. Давайте перенесем ужин на другой раз.

Черт. Надеюсь, он не помешает мне уехать к Райе.

Я возвращаюсь в гостиную и, улыбнувшись родителям и Бьянке, проскакиваю через раздвижные двери. Идя по дорожке, ведущей к гаражам и подъездной аллее, я слышу за спиной его уверенные шаги.

Заметив своего личного охранника, я кричу:

— Альфио, отвези меня к Райе.

Не успевает мой охранник ответить, как Кристиано приказывает:

— Не беспокойся, Альфио, я отвезу Сиенну.

Черт. Черт. Черт.

Я даже не знаю, дома ли Райя.

В моей груди вспыхивает паника, и я поворачиваюсь к самому упрямому мужчине на этой проклятой планете.

— Я никуда с тобой не поеду. Меня отвезет Альфио. И без него я не смогу вернуться домой. Если только ты не хочешь, чтобы я воспользовалась такси.

Мрачный смешок вырывается из уст Кристиано, словно ядовитая змея, и от этого леденящего душу звука у меня по коже бегут мурашки.

Он останавливается, когда нас разделяет лишь дюйм, и, опустив голову, смотрит на меня безжалостным взглядом. Его голос становится низким и угрожающим, когда он бормочет:

— Перестань сопротивляться, принцесса. Либо ты сама сядешь в машину, либо я заставлю тебя силой. Пятнадцатиминутная поездка тебя не убьет.

Несмотря на охвативший меня страх, я вздергиваю подбородок и шиплю:

— Позволю себе не согласиться.

Его и без того мрачное выражение лица становится гневным, когда он резко кивает в сторону своего внедорожника.

Боже.

При виде ярости на его лице мое сердцебиение учащается, а во рту становится сухо. Никогда прежде я не видела такого выражения у Кристиано, и это ясно показывает, что вся его сдержанность исчезла.

Боже мой. Он еще опаснее, чем я думала.

Он просто невменяем.

Глава 8

Кристиано

Пока Нико везет нас в квартиру Райи, Сиенна неподвижно сидит рядом со мной.

Как только она начинает переплетать пальцы, я накрываю ее руки своими. Крепко сжав их, я поворачиваю голову и смотрю на нее.

В ее широко распахнутых зеленых глазах мелькает страх, который мне ни хрена не нравится.

— Расслабься. — Я стараюсь говорить мягко, но слова все равно звучат как приказ, поэтому я разочарованно вздыхаю. — Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда, так что перестань на меня так смотреть.

Голос Сиенны дрожит, и этот хрупкий звук ранит мое сердце, когда она говорит:

— Ты не причинишь мне вреда, но точно заставишь меня делать что-то против моей воли.

Она права.

Когда я молча смотрю на нее, ее глаза округляются еще больше.

— Господи. Даже не думай об этом, Кристиано.

Я наклоняюсь к ней и зарываюсь носом в ее шелковистые светло-каштановые пряди.

— И о чем я не должен думать?

Блять, от нее так вкусно пахнет.

— Прекрати!

Я немного отстраняюсь и смотрю ему в глаза.

— Нет.

Вырвав свои руки из-под моих, она наклоняется вперед, обращаясь к Нико.

— Останови машину, пожалуйста.

Нико подчиняется только моим приказам, поэтому продолжает молча ехать.

На прекрасном лице Сиенны мелькает смесь гнева и паники. Она сильно толкает меня в грудь, но вместо того, чтобы заставить меня сдвинуться с места, сама приваливается спиной к двери.

Я решаю, что с меня достаточно, и, обхватив ее за плечи, заключаю в крепкие объятия. Мои руки смыкаются вокруг нее, и меня мгновенно охватывает такое чувство покоя, что все тело содрогается от облегчения.

Я привык брать то, что хочу, и отдавать приказы, но, обнимая единственную женщину, которую когда-либо желал, я умоляю:

— Просто позволь мне обнять тебя.

Она застывает на несколько секунд, и вдруг происходит чудо: она обвивает руками мою шею. Мои глаза закрываются от сильного удовольствия, разливающегося по всему телу. Я глубоко вдыхаю ее аромат, и, когда вездесущая тьма отступает, чувствую проблеск нормальности.

— Спасибо, — шепчу я ей на ухо, потираясь щекой о ее волосы. Мои руки сжимаются, и мне кажется, будто я наконец-то получил нужную дозу наркотика после многолетней ломки.

Она кладет руку мне на затылок и оставляет нежный поцелуй рядом с раной от пули. Мое тело снова содрогается, отчаянно желая большего.

— Прости. — Ее голос мягок, но в нем чувствуется невыносимая душевная боль, которую она заставляет нас переживать. — Я хочу, чтобы ты был счастлив,