Могущественный бог - Мишель Хёрд

На его лице появляется смиренное выражение.

— Если Сиенна не согласится, это разорвет Коза Ностру надвое.

Встав, я начинаю расхаживать по комнате, а в голове проносится множество мыслей.

— Только если они узнают, что ее принудили к этому.

— Что это значит?

— Сиенна любит всем угождать. Она сделает все, чтобы сохранить мир.

— Господи, сынок. — На его лице мелькает беспокойство. — Ты действительно так поступишь с Сиенной? Заставишь ее выйти за тебя против ее воли?

Не колеблясь я тут же отвечаю:

— Да. Я сделаю все, что потребуется. Как только мы поженимся, она поймет, что я поступил правильно.

Он пристально смотрит на меня в течение долгого времени.

— Другие мужчины доверяют тебе как лидеру. Не разрушай все, над чем мы так усердно работали.

Папа встает и наливает нам еще виски. Мы сидим в тишине, наслаждаясь напитками, и мой гнев постепенно утихает, давая возможность ясно мыслить.

Примерно через минуту я спрашиваю:

— Как думаешь, почему Сиенна порвала со мной?

— Сынок, я многое знаю, но когда дело касается женщин, я тупой как пробка.

Я невольно усмехаюсь, и вдруг дверь кабинета распахивается, и входит мама:

— Мне показалось, я слышала твой голос!

Я встаю, когда мама направляется ко мне. Она врезается мне в грудь и крепко обнимает.

Чувствуя вину за то, что не появляюсь здесь так часто, я целую ее в волосы.

— Привет, мам.

Так же быстро, как обняла меня, она отстраняется и бросается к двери.

— Я приготовлю твое любимое блюдо на ужин. Ты останешься, и я не хочу ничего слышать о работе!

Когда она исчезает в коридоре, папа говорит:

— Она очень по тебе скучает. Проведи вечер с нами. Это пойдет тебе на пользу, и мне не придется беспокоиться о тебе несколько часов.

Не желая обижать маму, я киваю. Я выхожу из кабинета и направляюсь на кухню, где она суетится, доставая ингредиенты из холодильника и кладовой.

Я сажусь за островок, и, когда она проходит мимо меня, ее пальцы скользят по моей шее, рядом с раной.

— Что случилось?

И вот опять начинаются вопросы.

— Тебе не о чем беспокоиться, — отвечаю я.

— А синяки на лице откуда?

Я вздыхаю.

— Просто спарринговал с парнями.

Она достает все ингредиенты для говяжьего гуляша4 и, начав готовить, спрашивает:

— Ты разговаривал с Энцо и Джианной?

— Конечно. С ними обоими все в порядке. — Я опираюсь локтями на столешницу. — Джианна скоро будет дома. Постарайся не волноваться.

— Я всегда буду волноваться, — бормочет она. — Особенно о тебе и о том, какой ты безрассудный.

— Мне казалось, ты не хочешь говорить о работе, — говорю я, за что получаю от нее хмурый взгляд. Встав, я подхожу к ней и обнимаю сзади. — Прости, мам.

Когда я отпускаю ее, она поворачивается и оглядывает меня с ног до головы.

— Когда ты в последний раз ел домашнюю еду?

— На днях, — лгу я, прислонившись к кухонному островку и скрестив руки на груди.

Я смотрю, как она нарезает грибы, и, как в детстве, ее движения меня успокаивают.

Когда мы поженимся, Сиенна, вероятно, будет устраивать ужины с мамой, и мы сможем проводить больше времени вместе.

Когда мы поженимся.

Уголок моего рта приподнимается.

У нее есть месяц.

Глава 9

Кристиано

Хьюго идет впереди с двумя своими лучшими людьми, чтобы осмотреть территорию, и только когда он кивает мне, я выхожу из машины.

Вместе с Нико я направляюсь к пирсу, где стоит Константин Драгомир.

Как и я, он одет в черное. Я легко узнаю его среди людей в толпе, и, зная, что моя команда прикроет меня, сосредотачиваю свое внимание на главе румынской мафии.

Он моего роста, с черными волосами и умными глазами.

В отличие от ирландцев и албанцев, я искренне уважаю Драгомира. Он представляет для меня опасность, что добавляет интереса к ситуации.

Когда я останавливаюсь рядом с ним, он продолжает смотреть на реку Гудзон и город.

— В воздухе пахнет нефтью, — замечает он.

Я не удосуживаюсь ответить, засунув руки в карманы. Мое тело может казаться расслабленным, но я настороже. Драгомир – один из немногих людей на планете, у которого действительно есть шанс убить меня.

Он вздыхает, затем поворачивает голову и встречается со мной взглядом.

— Что мы будем делать, Фалько?

Я делаю глубокий вдох и пожимаю плечами.

— Война между нами уничтожит обе стороны, а я не в настроении посещать похороны.

Он кивает и снова обращает внимание на реку.

— Слышал, у тебя проблемы с якудза.

— Просто небольшая стычка.

— И ты почти закончил истреблять ирландцев.

Я пожимаю плечами.

— Было весело, но они мне надоели.

— А албанцы? — спрашивает он.

— Сущее раздражение. — Он дает понять, что следил за мной. — Как все прошло в Амстердаме? — спрашиваю я в ответ.

Губы Драгомира изгибаются, и он усмехается.

— Хорошо. Я заключил сделку с итальянцами. — Его бдительный взгляд перемещается на меня. — Теперь мне осталось только договориться с сицилийцами.

Проходит целая минута, прежде чем я говорю:

— Я буду получать пятьдесят процентов от того, что ты продаешь в Штатах, а ты – пятьдесят процентов от всего, что Коза Ностра продает в Европе.

Мое предложение привлекает его внимание, и он поворачивается ко мне лицом.

— Азия, Африка и Южная Америка?

— Пятьдесят на пятьдесят. Мы заключаем союз ради наших организаций. Никакого переманивания контактов друг у друга.

Драгомир долго и пристально смотрит на меня, после чего протягивает руку. Когда мы обмениваемся рукопожатием, он говорит:

— Не подведи меня. Не хочу возвращаться сюда.

Уголок моего рта приподнимается, когда я похлопываю его по плечу.

— Давай пообедаем в моем ресторане.

Черты его лица немного расслабляются, и, пока мы идем туда, где припаркованы все машины, он говорит:

— Я слышал, у тебя есть хороший хакер.

То, что он упомянул о Рози, заставляет меня насторожиться. Когда я не отвечаю, он продолжает:

— К сожалению, моего убили. Ты не против, если я поработаю с Ла Роса? Я хорошенько тебя за это отблагодарю.

Я останавливаюсь возле его черного внедорожника, несколько секунд смотрю на него и говорю:

— Все общение будет через Энцо, Нико или меня, исключительно