Твоя нелюбимая - Ульяна Дейзи

его мужественный профиль. Я так давно его не видела, что вопреки всем обидам и злости, очень соскучилась. Почему такой жестокий по жизни человек, настолько красив и харизматичен?

Силой воли сбрасываю с себя оцепенение, пытаюсь прислушаться и понять, о чем они говорят.

— Руслан, не ожидал тебя здесь увидеть сегодня. Ты вроде не собирался приезжать?

— Не собирался, но появилось свободное время и я решил лично проконтролировать, как идут дела. Вопрос очень серьезный. Я лично поручился за это дело перед губернатором.

— Мы все подписали. Можешь сам посмотреть. Я лично все проверил.

— Спасибо, Алексей, — Руслан берет в руки ту самую синюю папку и начинает листать ее содержимое, — здесь все в порядке. Не зря я доверил тебе это дело. Когда будет первая поставка нового оборудования в детскую больницу?

В этот момент меня пронзает ужасом, потому что речь идет ни о каких-то обычных сделках между богачами, похоже, речь идет про спонсорскую помощь детским больницам.

— Уже через неделю поступит первая часть, а через две-три недели больница будет полностью укомплектовано. Врачи проходят специальное обучение, думаю через месяц они уже смогут оперировать на новом оборудовании.

Зажимаю рот ладонями, чтобы сдержать крик отчаяния. На лбу выступает холодный пот, хотя меня трясет, как в лихорадке.

Я чуть не лишила детей необходимой помощи, а может кого-то и жизни. Господи! Какой кошмар. А Лавриков сам в курсе, что творит? Наверняка в курсе. Он еще то чудовище.

Пропускаю дальнейший разговор мужчин мимо ушей, потому что мне становится реально плохо. Голова начинает кружиться, к горлу подкатывает тошнота. Здесь и так в шкафу дышать нечем, а с учетом того, что я услышала, мне совсем тяжко.

В какой-то момент мне начинает казаться, что у меня сильно тянет низ живота и ломит спину. Пугаюсь, что могу потерять ребенка и начинаю дышать глубже. Постепенно прихожу в себя и слышу последний обрывок разговора.

— Хорошо, тогда я спокоен, — отвечает Руслан, — документы все собери и увези в офис. А мне нужно еще подойти поприветствовать некоторых гостей.

Мужчины покидают зал, плотно закрывая за собой дверь, а я вываливаюсь из шкафа и начинаю рыдать в голос. Сейчас мне плевать, если меня кто-то здесь найдет и рассекретит.

Снимаю с себя ненавистный парик и с трудом поднимаюсь на ноги. Выхожу через запасную дверь и спускаюсь в туалет. Умываюсь холодной водой, потом беру салфетки и тщательно протираю лицо от макияжа. В раздевалке снимаю униформу и переодеваюсь в свою обычную одежду.

А потом решительно достаю телефон и удаляю все фотографии, что успела отснять в зале переговоров. Надо бы и телефон куда-то выкинуть, чтобы он не попал в руки к Лаврикову.

Вижу на полу большой горшок с цветком, ложкой рою ямку в земле и прячу туда ненавистный гаджет. Жаль, что воды нет поблизости, но это ничего.

Придет уборщица, польет цветок и телефон совсем перестанет работать.

Выхожу из здания через черный вход и сквозь заросли деревьев пытаюсь покинуть территорию ресторана. Пока меня никто не должен искать, слишком мало времени прошло с момента моего задания.

Сейчас главное в больницу попасть, чтобы узнать, как прошла операция. Телефона-то теперь нет. А потом я обязательно что-нибудь придумаю.

Добираюсь на метро до медицинского центра и захожу в здание больницы. Хорошо, что у меня в прошлый раз был оформлен пропуск и сейчас проблем не возникло. Поднимаюсь на третий этаж и ищу ординаторскую. Надеюсь, застану там врача, который оперировал маму.

Несмело стучусь и открываю дверь. Врач на месте.

— Можно? — спрашиваю, тяжело сглатывая волнение, — здравствуйте. Как все прошло?

— Здравствуйте, Алина. Операция прошла успешно. Можете выдохнуть, но у нас впереди еще долгий путь реабилитации.

Послушно выдыхаю напряженный воздух и опускаюсь на ближайший диванчик, как подкошенная. Хорошо, что самое трудное позади. Дальше мы обязательно справимся.

Я найду нормальную работу, и сама смогу оплатить реабилитацию.

А потом до меня вдруг доходит, что … у меня на карте есть деньги Лаврикова. Там очень внушительная сумма. Можно воспользоваться этими деньгами и оплатить оставшуюся часть долга перед больницей.

Конечно, это чужие деньги, но ситуация безвыходная. Потом со временем я заработаю деньги и все верну Лаврикову.

— Подскажите, пожалуйста, на сколько дней у нас оплачено пребывание в этой больнице? — со страхом задаю вопрос.

— Две недели после операции, а потом должна начаться реабилитация. Но она пока не оплачена.

— Сколько еще нужно заплатить?

Врач называет сумму, а я с облегчением выдыхаю. Как раз хватает.

Нужно оплатить, как можно быстрее, пока Лавриков не очухался, и проблема с маминым здоровьем будет решена.

— Хорошо, могу я прямо сейчас внести недостающую часть суммы?

— Да, пожалуйста. Только нужно пройти в бухгалтерию. Второй этаж, левое крыло. Чек потом мне занесите. А перед выпиской я дам рекомендации, в каком санатории вам будет лучше продлить реабилитацию.

Я почти бегом срываюсь с места и ищу нужный мне кабинет. Подписываю необходимые документы и оплачиваю. Когда вижу надпись «оплата прошла успешно» чувствую желание разреветься от облегчения.

Слава Богу, все получилось. Заношу чек врачу и беру у него номер телефона, по которому можно звонить, чтобы узнавать о состоянии мамы, пока она в реанимации.

Сейчас меня к ней не пустят. А потом… я не знаю, что со мной будет потом.

* * *

Глава 20

Выхожу из ординаторской и чувствую, что меня покидают последние силы. Опираюсь на стену и съезжаю по ней на пол. Он теплый, с подогревом, поэтому простудиться не боюсь.

Мне нужно немного времени прийти в себя, а потом бежать, куда глаза глядят, пока меня не нашли. Жаль, что мои немногочисленные вещи остались в квартире Лаврикова, но они особой ценности не представляют. Забирать точно не поеду.

Можно будет съездить в наш с мамой дом и взять там всю необходимую одежду. А потом снова думать, где спрятаться.

Вспоминаю, что обещала сообщить тете Нине про исход операции. Но не представляю, как можно это сделать. Телефона у меня больше нет. А она будет нервничать и переживать, они же с мамой почти всю жизнь подруги.

В конце коридора появляется медсестра со штативом, на который крепятся капельницы. Она замечает меня, оставляет капельницу возле поста и подходит ближе.

— Вам плохо? — приседает рядом на корточки и заглядывает в лицо, — может воды или нашатырь?

— Нет просто…, - ненадолго теряюсь, а потом решаю обратиться к ней за помощью, — потеряла где-то свой телефон. А мне срочно нужно позвонить.

Она облегченно улыбается и выпрямляется