Твоя нелюбимая - Ульяна Дейзи

— Значит, порадуешь меня оральными ласками.

— Рус, прости, я правда не могу. Все, моя очередь подходит. Пока.

Отключается стерва. А я снова погружаюсь в безрадостные мысли.

Мы с Анной знаем друг друга всю жизнь, потому что наши родители дружили и планировали наш брак с самого детства. Я дал ей возможность получить образование и поработать моделью.

Сейчас она повзрослела, наигралась в бизнесвумен и была готова создать семью. По крайней мере сказала, что готова.

В юности мы были очень увлечены друг другом, несколько раз сходились и расходились. Но полгода назад пересеклись на одной вечеринке, провели ночь вместе, потом еще одну... и начали встречаться. В итоге поняли, что готовы попробовать еще раз. Но уже серьезно и основательно.

Аня знает, что я хочу от этого брака, прежде всего. Слияние наших компаний, это не основная причина узаконить отношения. Я хочу семью и детей. Сам я единственный ребенок в семье, но всю жизнь мечтал о брате или сестре. Чтобы можно было разделить не только семейный бизнес и ответственность, но еще и досуг.

Сомневаюсь еще несколько минут, потом вызываю к себе Алексея.

— Леша, нужно выяснить, что делала Анна в этом медицинском центре. Тихо и осторожно, как умеешь только ты.

— Понял, — кивает и забирает распечатку, — а что насчет этой девушки, которая сейчас в гостевом домике?

— Телефон пробили?

— Работаем еще.

— Как только будут результаты, сразу мне покажи. А потом я сам с ней поговорю.

Поднимаюсь на второй этаж, принимаю душ и без сил падаю в кровать.

Просыпаюсь от стука в дверь и сразу смотрю на часы. Три часа проспал, а будто минуту назад отключился. В комнату заходит Алексей с распечатками.

— Посиди пока, — показываю ему на кресло, — я сейчас.

Умываюсь холодной водой, чтобы проснуться окончательно и звоню горничной, чтобы принесла кофе.

Раскладываю бумаги и понимаю, что это информация по телефону Алины. Мать твою, я так и думал.

— На кого она работает? Предположения есть?

— На Лаврикова, думаю. Это его методы.

— Ясно. Я так понимаю информацию он в итоге не получил?

— Нет, она не успела выйти из здания, наш Сева ее перехватил.

— Посмотри еще завтра видео с камер наблюдения. Что там с Анной?

— Она заплатила врачу за анонимный прием.

— Даже так?

— Да. Документов никаких на нее не заводили, но я поговорил с доктором лично. Она делала противозачаточную инъекцию.

— Стерва, — выдыхаю сдавленно, — это точно?

— Точно.

Кажется, кто-то считает меня круглым идиотом. А я ведь могу и разозлиться, меня даже тот факт, что наши родители дружат не остановит.

Чувствую, что завожусь не на шутку и отправляю сообщение Анне, что нам нужно срочно поговорить. Ответа нет в течение пятнадцати минут, более того, сообщение продолжает висеть непрочитанным.

Злость растекается по венам, но пока не время сходить с ума. Чтобы отвлечься, захожу в кабинет и включаю ноутбук. В гостевом домике установлены камеры, именно поэтому я и поселил туда Алину.

Увеличиваю изображение и замечаю ее на диванчике в гостиной. Во дает, девчонка. Ее поймали с поличным, притащили в чужой дом, а она спокойно спит. Мне бы такие крепкие нервы.

Рассматриваю ее внимательнее.

Красивая девочка, свежая, не затасканная. И красота у нее настоящая. Никаких накаченных губ и наращенных ресниц. Лицо чистое, с полным отсутствием макияжа.

Алина дергается во сне, словно чувствует, что за ней наблюдают и переворачивается на другой бок. Длинная копна волос красивого шоколадного цвета выбивается из заплетенной косы и свисает с дивана.

Чувствую, как колет кончики пальцев от желания запустить туда руки. Снова перевожу взгляд на ее лицо и зависаю на губах. Они яркие и пухлые от природы, чуть приоткрыты во сне. В голове рождаются порочные ассоциации, и я морщусь от неожиданной эрекции. Черт. Еще не хватало так остро реагировать на эту девчонку. Она предатель, прежде всего.

Я хорошо помню все, что происходило со мной во время нашего первого секса. Конечно, помню, это громко сказано. События и их последовательность так и остались сильно смазаны. Но я помню, что чувствовал в этот момент. Было сладко, жарко и волнующе.

Так волнующе, что мое тело настойчиво требует продолжения.

Алина

Открываю глаза и не могу сразу понять, где нахожусь. Сначала в поле зрения попадает поднос с едой, потом дорогие мужские ботинки и темно-синие брюки.

Растерянно хлопаю глазами и сжимаюсь сильнее. В кресле напротив дивана сидит Руслан и не сводит с меня напряженного взгляда.

— Поговорим?

Вздрагиваю от звука его голоса. Он на меня так действует, что кожа покрывается мурашками. Хочется растереть ее руками, но при нем я делать этого не буду.

Странно, но рядом с Русланом мне не страшно, даже с учетом того, что он считает меня предателем. А вот с Лавриковым наоборот, всегда сердце в пятки уходит, когда он появляется в поле зрения.

— О чем? — отзываюсь хриплым голосом.

— Итак, теперь я выяснил, что ты работаешь на Лаврикова. Зачем? Что он пообещал тебе деньги? Услугу? Или что-то еще?

— Деньги, — отвечаю правду, потому что они мне на самом деле были нужны, чтобы вылечить маму.

— Значит, ты просто продалась? За сколько, если не секрет?

Эта формулировка мне не нравится, она слишком больно колется, хоть и полностью отражает мой поступок.

Молча игнорирую вопрос, но чувствую, как он ощупывает меня взглядом. У меня по всему телу растекаются горячие дорожки. Только этого мне сейчас не хватало.

Может, есть смысл рассказать ему правду, про то, что продалась я за операцию для матери? Но мне страшно открывать практически незнакомому человеку всю правду и подвергать маму опасности. Если он окажется хуже, чем я думаю, у него будет еще один рычаг давления на меня.

— А если я тебе заплачу, мне продашься? — неожиданно звучит вопрос, от которого перехватывает дыхание. Хорошо, что не ляпнула ничего лишнего.

— В каком смысле? — отзываюсь еле слышно и несмело поднимаю на него взгляд.

— В прямом. Будешь моей любовницей?

Эти слова, как пощечина. Во-первых, тошно от самого предложения, во-вторых, вдвойне тошно от того, что у него есть невеста, которую он при мне называл «любимая», а теперь предлагает стать его постельной игрушкой. Или это проверка? Он проверяет, на что я способна ради денег. Кошмар.

Чувствую, как мои бледные щеки заливает краской стыда, но контролировать свое состояние не могу, потому что к глазам подступают слезы. Неужели все мужчины такие сволочи?

— А у меня есть