Твоя нелюбимая - Ульяна Дейзи

— У меня мама лежит в этом центре. Я приехала поздно и не хотела уходить, пока не узнаю, как у нее дела.

— А в палату как попали? Здесь же закрыто все было.

— Открыто, — вру, глядя ему в глаза, — забыли запереть, наверно.

Врач просит меня назвать фамилию, чтобы проверить, не вру ли я. Любезно предоставляет мне последнюю информацию о состоянии мамы и уходит заниматься своими больными.

Я быстро умываюсь, выпиваю горячий чай, которым меня любезно угощает медсестра, и выхожу из медицинского центра.

Теперь при дневном свете затеряться на улице не так просто. Но зато я сразу смогу понять дежурит ли Лавриков возле моего дома. Добираюсь на автобусе до окраины, но до дома иду по старой дороге. Она сильно заросла кустарником, поэтому меня почти невидно.

Замираю, не доходя несколько метров, и внимательно осматриваю улицу. Никаких незнакомых машин поблизости нет. Людей тоже невидно. Выхожу из своего укрытия и быстро переходя дорогу, захожу во двор своего дома.

Замок на месте, значит, меня здесь точно не искали. Достаю ключ, спрятанный за старыми досками, и открываю дом. Но едва захожу в прихожую, чувствую запах мужского парфюма. Этот запах я ни с чем никогда не перепутаю. Дергаюсь и пячусь обратно, но за моей спиной внезапно слышатся шаги.

Оглядываюсь и вижу охранника Лаврикова. Откуда они здесь взялись? Машины нет, дверь входную не трогали.

Охранник подталкивает меня в комнату, и быстро исчезает, а там на диване уже сидит сам Лавриков. Неужели через окно забрался в наш дом?

— Что даже на чай не зайдешь? — слышу ехидный голос, насквозь пропитанный злостью, и вжимаю голову в плечи.

Глава 21

Если он здесь, значит в курсе, что я успела его обчистить и самовольно заплатить за реабилитацию. Внутри все сжимается от страха, но я стараюсь не подавать вида. Наверно, если бы он хотел меня убить, сделал бы это сразу.

Не вижу смысла больше сопротивляться, молча захожу в гостиную и сажусь в ближайшее кресло.

— Удивила, — начинает хлопать в ладоши Лавриков, — не ожидал от тебя такой прыти. Только поэтому ты все еще жива.

От этих слов вдоль позвоночника проходит ледяной озноб, но я стараюсь и дальше сидеть с непроницаемым лицом. Может, он ждет, что у меня начнется истерика или я начну умолять его о пощаде. Не дождется.

— Что вам от меня надо? — прерываю это затянувшееся шоу, чтобы поскорее узнать о его планах.

— Все то же самое. Фотографии документов, которые ты сделала в ресторане.

— Я все удалила, когда узнала, что это за документы. Я не могу лишить детей возможности получить медицинскую помощь.

— Ненужно так драматизировать. Они получат помощь, просто оборудование будет немного другое. Вот и все.

— Другое, это какое? Не качественное или бракованное? Я так не могу, — упрямо повторяю, опустив глаза в пол. Там стоят слезы, потому что в такой ситуации пусть он лучше прикончит меня.

— Можешь. Ты вернешься в ресторан, найдешь телефон и принесешь его мне.

— Там все стерто.

— Это не проблема. Фотографии можно восстановить с помощью специальной программы. А вот маму твою вернуть не получится, если я позвоню и попрошу отключить ее от аппаратов. Она в отделении интенсивной терапии и ее жизнь пока поддерживают специальные приборы. Один звонок, Алина и все… Решай. У тебя есть три минуты на раздумья.

— Врач не пойдет на такое преступление.

— Проверим?

Лавриков не спеша достает телефон из кармана, ставит его на громкую связь и кому-то звонит.

— Слушаю вас Игорь Николаевич, — узнаю голос врача, с которым разговаривала вчера вечером и зажмуриваюсь от страха.

— Ну что Алина, — задает мне вопрос Лавриков, — будем сотрудничать или отключим твою маму от приборов?

Врач по ту сторону молчит, и я с ужасом понимаю, что он ждет указаний.

— Хорошо, — сдавленно отвечаю, — я все сделаю.

— Отбой, — говорит Лавриков в трубку и сбрасывает звонок.

Вытираю слезы тыльной стороной ладони и чувствую, как неприятно тянет низ живота. Стараюсь не делать резких движений, чтобы не ухудшить свое состояние.

— Поехали, — командует Лавриков и показывает рукой на выход.

Пока еду до ресторана стараюсь успокоиться и принять неизбежное, иначе могу загреметь в больницу и потерять ребенка. А потом…, я не знаю, что буду делать потом. Может, программа даст сбой и фотографии не получится восстановить?

У здания ресторана практически нет машин, значит, сегодня здесь не запланировано никаких мероприятий. Это к лучшему. Мы подъезжаем к черному входу и паркуемся в зарослях деревьев.

— У тебя минут пять не больше, Алина. И помни там в самом здании за тобой тоже следят. Везде есть камеры. Твоя задача найти телефон и сразу принести его мне.

— Я поняла, — выхожу из машины и подхожу к железным дверям. Они оказываются не заперты, поэтому я без проблем попадаю внутрь.

Забегаю в туалет и морщусь, потому что здесь сильно пахнет моющими средствами. Значит, приходила уборщица. Будем надеяться, что она и цветы поливала.

Трогаю землю и с облегчением понимаю, что она влажная. Роюсь в горшке с цветком и достаю оттуда телефон.

Сверху он мокрый, но я не знаю, успела ли вода проникнуть внутрь. Помня о времени, выбегаю из туалета и с размаху впечатываюсь в какого-то мужчину в черном костюме.

Отступаю на шаг назад, чтобы сбежать, но он ловко перекрывает мне дорогу и хватает за предплечье. Не знаю почему, но сейчас я уверена, что это уже не люди Лаврикова.

Охранник достает из кармана рацию, нажимают какую-то кнопку и докладывает.

— Шеф, я нашел кое-что интересное… Сейчас поднимусь к вам.

Мне страшно до дрожи в коленях, но кричать и вырываться из рук этого амбала не вижу смысла. Он молча ведет меня по длинному коридору и останавливает возле грузового лифта.

Вместе заходим в кабинку и едем на третий этаж. А потом вместе заходим в зал переговоров. Только не в тот, где я фотографировала. В другой. Здесь очень холодно, наверно, потому что открыто окно, и пахнет знакомым парфюмом, от которого у меня сжимаются все внутренности.

За столом сидит Руслан. Охранник тут же обходит меня и кладет на стол телефон, который успел у меня забрать.

— Это она, — коротко сообщает Руслану и выходит из зала.

— Ты поразительно настойчива, Алина, — напряженно выдавливает Руслан и включает мой телефон, — я даю тебе возможность самой во всем признаться. Пока мои специалисты не восстановили всю информацию на телефоне.

— Там ничего нет, он пустой, — глухо отвечаю, но