Звезда Теночтитлана - Анна Чайка

А потом мы начали спуск вниз по склону каньона. Тропинка, что тонкой змейкой вилась по склону, то и дело обрывалась. А местами вместо тропинки был выступ в ширину человеческой стопы. Мамочки! Больше всего на свете я боюсь три вещи: змей, пауков и высоты! Мне хотелось кричать каждый раз, когда под ногой срывался камень, чтобы этого не сделать сжала в зубах кусок палки. Слава богу, что подъем был значительно лучше, чем спуск. И к вечеру мы стояли уже на другой стороне каньона, а значит на территории ацтеков.

Но расслабляться все же не стоило. Все прекрасно понимали, что даже на своей территории мы так же уязвимы, ведь до границы рукой подать. И стоит только появиться большому отряду, у нас уже не будет шанса. Правда костер все же решено было разжечь, соблюдая все меры предосторожности. Голодным и изможденным людям нужна была еда, а сухих запасов у нас не осталось. Тем более что, по пути ацтекам удалось подстрелить молодого пекари***, что сам вышел нам на встречу.

После ужина к нам с Коаксок подошел Куаутемок. Когда принц тоже встал на одно колено и приложил кулак к груди, я немного напряглась.

— Китлали! — обратился он ко мне. — Сегодня я узнал, что своей жизнью, я обязан тебе.

— Может не нужно? — тихо спросила я его.

— Это мой долг воина, пресветлая! — гордо вскинул подбородок этот красивый мужчина, все-таки занявший место в моем сердце. — Прими мою клятву, Китлали, не отказывай мне! — мягко попросил меня принц.

Господи! Когда он так смотрел на меня, я сама была готова отдать ему все на свете. Что же ты со мной делаешь, принц Куаутемок? А ведь знаю, что не пара. Что там, в Теночтитлане его ждет жена — красавица принцесса. Его ровня. Но глупое сердце не желало ничего понимать, оно плавилось под взглядом этих шоколадных глаз.

А Куаутемок между тем продолжал:

— Я принц Куаутемок, третий сын великого дома Орла, отдаю тебе свое сердце в плату за спасение моей жизни. Клянусь, ценой своей жизни защищать и оберегать твою жизнь! Клянусь, никогда не придать! В свидетели моей клятвы беру богаУицилопочтли и бога Кецалькоатля. Принимаешь ли ты мою клятву?

И я ответила:

— Я, Китлали, дочь богини Коатликуэ, принимаю твою клятву тлакатлеккатль Ачкохтли, первый сын дома Ястреба. Пусть боги покарают тебя, если твоя клятва будет нарушена. Да будет так!

В тот вечер спать мы легли вместе с Коаксок. Я никак не могла заснуть, вертясь со стороны в сторону. Наверное, не хватало теплого мужского плеча. И в голову лезли мысли о том, что ждет меня в столице Анауака. А еще я любовалась профилем принца, что долго сидел у костра.

Но, в конце концов, сон все же одолел.

На следующий день, мы выбрались в ацтекскую деревушку, где провели еще дня три. Ждали пока встанут на ноги наши раненные. Точнее пока сможет нормально идти Куаутемок. Всех, кто не смог подняться до этого времени оставили в деревне на поруки местной знахарке. Их должен был потом забрать отряд из ближайшего города.

Мы же двинулись прямиком в Теночтитлан.

С каждым днем дороги становились лучше. В первом же городе мне предложили передвигаться на паланкине, что должно было соответствовать моему статусу. Но я отказалась, потому что мне вовсе не нравилось ехать на плечах у других людей, как это принято у индейцев. К тому же в таком способе передвижения не было никакой необходимости. Дождь закончился, жара, что также мучила нас несколько дней, спала, и теперь мы шли по прохладному плоскогорью, переваливая через хребты.

Никогда еще я не видела такой мрачной местности, как эти бесконечные голые пространства, где росли только редкие колючки агавы, да кактусы самых фантастических видов, потому что только они и могли выжить на песчаной безводной почве. Поистине, удивительная страна! Три совершенно различные по климату области уживаются в ней бок о бок, и рядом с великолепием тропиков лежит бескрайняя мертвая пустыня.

На ночь остановились в одном на выстроенных вдоль дороги домов для путников. Дом этот стоял недалеко от перевала через сьерру, или горную цепь, окружающую долину Теночтитлана. Снова в путь мы пустились задолго до рассвета, потому что здесь на большой высоте было так холодно, что после привычной жары почти никто не мог спать. К тому же Куаутемок хотел к ночи добраться до города.

Через несколько сотен шагов дорога вывела нас на перевал. Невольно я остановилась, охваченная восторгом и удивлением. Далеко внизу, словно в огромной чаше, лежали земли и воды, еще скрытые от глаз ночными тенями, зато прямо передо мной возвышались окутанные облаками вершины двух снежных гор. Лучи еще невидимого солнца уже играли на них, окрашивая снежную белизну кровавыми бликами. Это были Попокатепетль — «Холм, который курит», и Истаксиуатль — «Белая женщина». Невозможно представить более величественное зрелище, чем эти две вершины в предрассветный час.

Мои путники опустились на колени и воздали молитву священным для ацтеков горам.

Над высоким кратером Попокатепетля поднимался толстый столб дыма. Пронизанный изнутри отблесками пламени и залитый снаружи темно-алым заревом восходящего солнца, он казался вращающейся огненной колонной. У ее основания сверкающие склоны постепенно меняли свой цвет от ослепительно белого до темно-красного, от красного до густо-малинового, и так — через все великолепие оттенков радуги. Описать это невозможно, а представить себе подобное зрелище может только тот, кто сам видел вулкан Попокатепетль в лучах восходящего солнца.

Налюбовавшись Попокатепетлем, я повернулась к Истаксиуатлю. Эта гора не так высока, как ее «муж» — ацтеки считают оба вулкана мужем и женой. Сначала я увидела только огромную, словно изваянную из снега, фигуру женщины, которая как бы покоится в вознесенном к облакам гробу, рассыпав волной волосы по склону горы. Но вскоре солнечные лучи коснулись ее, и она пробудилась и величаво поднялась из розового тумана, являя поразительное и захватывающее зрелище. Однако, как ни хороша спящая женщина на рассвете, я больше люблю ее вечером, когда она возлежит во всем своем великолепии на ложе ночной темноты и медленно, торжественно погружается во мрак.

Пока я любовалась вершинами, заря постепенно разливалась сверху по склонам вулканов, освещая покрывающие их леса. Однако обширная долина все еще была заполнена густым туманом; он медленно перекатывался, словно волнующееся море, из которого, подобно островкам, выступали верхушки холмов и крыши храмов. По мере того как мы спускались по довольно