Звезда Теночтитлана - Анна Чайка

крутой дороге, туман постепенно рассеивался, и, наконец, внизу засверкали освещенные солнцем озера Чалько, Хочикалько и Тескоко, подобные трем гигантским зеркалам. На берегах озер виднелись многочисленные города, но самый большой из них — Теночтитлан, казалось, плыл посредине водной глади. Вокруг городов и за ними зеленели возделанные поля маиса, заросли алоэ и густые рощи, а далеко позади возвышалась черная стена скал, замыкающих долину.

— Правда они красивы? — подошла ко мне Коаксок.

— Да! — скрыть свой восторг я не смогла.

— Величественны, как и все боги! — подтвердила индианка. — Знаешь, бабушка Чипохуа часто в детстве рассказывала нам эту легенду.

— Расскажи! — попросила я ее. — Я не слышала.

Дорога здесь была довольно широкой, поэтому мы шли с ней рядом и Коаксок начала рассказывать. Наверное, ей тоже передался дар бабушки — сказительницы Чипохуа, потому что вскоре нас слушал уже весь отряд.

— Давным-давно, у одного тлатоани была дочь — красавица Истаксиуатль. Красивее ее не было девушки в Анауаке. И был у императора очень сильный и красивый воин, которого звали Попокатепетль. Однажды, Попокатепетль и Истаксиуатль случайно встретились, увидели друг друга и полюбили. Но император прознал про их чувства. Он любил свою дочь и не хотел отдавать ее за простого воина. Тогда он решил отправить Попокатепетля на войну в долину Оахака. Откуда еще никто не возвращался. Он сказал молодому воину, что отдаст ему в жёны свою дочь, если тот принесет ему голову чудища, что жило в той долине. Ничего не оставалось храброму Попокатепетлю как отправиться в долину. Ведь он очень любил свою луноликую Истаксиуатль.

Долго не было Попокатепетля. И сердце девушки все больше переполнялось тревогой. В это время старый советник императора попросил руки его дочери. Император решил, что советник лучшая партия для дочери императора. Но Истаксиуатль отказалась выходить замуж пока не вернется ее Попокатепетль. Тогда советник соврал девушке, что ее возлюбленный погиб. Но Истаксиуатль не поверила ему на слово и потребовала доказательства. Советник императора был очень хитрым, он давно украл у Попокатепетля его шиколли**** и сейчас показал ее Истаксиуатль. Девушка не предполагала, что у человека может быть такое черное сердце. Она поверила советнику. Жизнь без любимого потеряла всякий смысл.

— Зачем мне жить без моего любимого Попокатепетля — воскликнула Истаксиуатль и выпила яд.

Когда молодой воин вернулся домой живым и невредимым с головой поверженного чудовища, то застал лишь мертвое тело своей возлюбленной. Тогда он взял ее тело на руки и отнес на вершину гор. Он положил ее на землю. На коленях поцеловал ее в последний раз. А потом лег рядом с ней и взмолился богам Анауака, чтобы они забрали его жизнь, также как забрали его сердце — прекрасную Истаксиуатль. Долго лежал Попокатепетль рядом с телом своей возлюбленной. Время шло, снег покрыл их тела. В это время мимо пролетал крылатый змей Кецалькоатль. Он пожалел влюбленных и превратил их в два величественных вулкана.

— И с тех пор — к нам подошел Куаутемок — когда великий воин Попокатепетль думает о своей возлюбленной, его сердце начинает биться быстрее, и вулкан извергается. — закончил легенду принц.

— Да, уж — ответила я. — Легенды о возлюбленных у всех народов одинаково грустные. Слушай, Коаксок, у тебя остались еще те орешки, что мы купили у старушки на рынке?

Она поделилась со мной жаренным арахисом, и мы продолжили путь.

* * *

кабри* — жвачное животное, родственник антилопы

тлакатеккатль** — буквально –тот, кто муштрует людей, командир.

пекари*** — похожи на свиней, примерно в метр длиной.

шиколли****- короткая мужская туника.

*при описании долины использованы данные Генри Хаггарда

Глава 11

Тешуишпо

Целый день мы быстро продвигались по этой волшебной стране. Позади остались города Амекамека и Айоцинго, которые я не стану описывать, а также множество живописных селений, разбросанных по берегу озера Чалько. Затем мы вступили на каменную дамбу, похожую на широкую дорогу, проложенную посреди озера, и во второй половине дня достигли город Тлауака. Отсюда мы направились к Истапалапану, где для нас уже были приготовлены паланкины, высланные по приказу самого императора Монтесумы. Извещенного о нашем скором прибытие гонцами-скороходами. Отказываться от такой чести было нельзя. Нам оставалось только сесть в них и покинуть цветущий город садов.

Носильщики, не останавливаясь, несли нас по южной дамбе в столицу. Мы двигались мимо городов, выстроенных на вбитых в дно озера сваях, мимо садов, выращенных на плотах и плававших на воде, словно лодки, мимо бесчисленных теокалли и пышных святилищ. Озеро вокруг было заполнено множеством легких пирог, а по дамбе сновали в разных направлениях тысячи индейцев, занятых своими делами. Наконец, перед самым заходом солнца мы достигли Холока, укрепленного сторожевого форта, который расположен на скрещении двух дамб.

От Холока начинался Теночтитлан — теперь его называют Мехико, — самый величественный и могучий из всех городов Доколумбовой Америки. Если в его предместьях еще были дома построены из адобов — слепленных из ила необожженных кирпичей, — то в центральных, богатых кварталах возвышались здания, сложенные из красного камня. Посредине каждого дома, окруженного садом, находился открытый дворик. Между домами пролегали бесчисленные каналы с пешеходными дорожками по обеим сторонам. На площадях стояли ступенчатые пирамиды, дворцы и храмы. Но все это сразу померкло, когда мы очутились на огромной торговой площади, и я увидела гигантскую пирамиду. К вершине ее с юга и с севера, с запада и с востока вели четыре каменные лестницы, на ступенях пирамиды лежали груды человеческих черепов, а на самом верху стоял великолепный храм из полированных глыб с высеченными на всех стенах изображениями змей. Я видела этот храм лишь мельком, потому что уже смеркалось, и нас быстро понесли куда-то дальше сквозь темные улицы.

Когда уже совсем стемнело и были зажжены факелы, носилки, наконец, остановились на широком дворе, и Куаутемок сам помог мне сойти.

С крыльца дома нам навстречу выбежала очень красивая индианка и бросилась на шею Куаутемоку.

— О, муж мой, как же я рада, что боги были благосклонны к тебе, и ты вернулся ко мне живой и невредимый. — расцеловала она его в обе щеки.

Куаутемок приобнял ее, чтобы прижать к себе поближе и поцеловать.

Именно это действие принца, царапнуло мое сердце. А я с болью поняла, какими несбыточными были мои глупые и наивные мечты. Глупое, глупое сердце!

Я смотрела, как нежно обнимает ацтек свою