Мажор по соседству - Айрин Лакс

— Куда?! — рыкнул он и схватил меня за локоть. — Нагулялась? Накаталась? Марш в Лютиково, малявка!

Глава 19

Таисия

Чарский бесцеремонно потащил меня в машину. Я начала упираться пятками в землю.

— Я никуда с тобой не поеду! Никуда. Отстань. Отстаньте от меня все. Я ничего тебе делать не буду!

— И не надо! Натворила, блин, до самой крыши. Кажется, так говорят в селах?! — рявкнул Чарский. — И чего молчала, как воды в рот набрала? Или ты реально с этим мужиком трахаешься? Фу, блять, как представлю, на тошниловку пробивает. Фуу…

— Ни с кем я не сплю! Отпусти… Я сама доберусь, самааааа… — ответила я и разревелась на месте.

Чарский застыл, перестал меня тащить.

— Что случилось? — поинтересовался он. — Слушай, давай на время…. топор войны поглубже закопаем, а? Ясно же, что ты в беде. Я с одного взгляда понял, как только увидел, что в машине происходит что-то нехорошее. Приставал он к тебе?

— Приставал! Угрожал… Сказал, что я ему обязана. Что все хорошие д-д-девочки благодарят дяденек, которые выручили из беды. А я… я… я не хотела! Я даже не успела, он сам заплатил по счету.

— По счету?

Чарский нахмурился, отвел взгляд в сторону.

— По счету. В клубе меня деревенские кинули. Еще и рюкзак кто-то спер. И тут… этот появился… Я его немного знала, в кафе у него хотела работать. Он мне что-то про бонусы говорил, я кивала. Но на работу выйти не успела. Из-за твоих паршивых грядок.

— Вот как было дело, значит, — протянул Чарский.

Он до сих пор стоял рядом, но держал ладони в кармане брюк. Просто стоял так близко, что я чувствовала все запахи клуба и чужих женских духов на его одежде.

— Только зря ты грядки паршивыми обзываешь, дурочка. Они тебя, считай, спасли. Иначе бы этот урод давным-давно отшпилил бы тебя где-нибудь в кладовке. За дополнительные бонусы.

— Я думала, что это премия! — выдала я и разревелась еще больше.

— Вот теперь ты будешь знать, какой из него “добрый дядя”, — сказал гнусно Чарский и кивнул. — Давай, садись в машину. Довезу тебя до дома, все будет хорошо.

— Спасибо.

— Не за что.

Чарский запустил пальцы в шевелюру, растрепал волосы.

Порыв ветра взлохматил их еще больше, розовые, кричащие пряди…

Взгляд парня изменился, потеплел, он посмотрел на меня, качнулся ближе. Казалось, что он хочет меня обнять. Или даже больше.

В груди затеплился огонек. Я бы тоже хотела его обнять и поцеловать. От этой мысли голова ой как закружилась, захлестнуло эмоциями.

— Тебе, кстати, даже идет, — робко сказала я. — Малиновый цвет.

Парень усмехнулся, покачал головой:

— Вот только не начинай, Таисия. Идет?

— Я больше не…

Хотела сказать “не буду” и вообще планировала по-настоящему перед ним извиниться, но внезапно дверь машины открылась и из нее выглянула растрепанная голова брюнетки.

Та сама брюнетка из клуба.

— Малыш, ну ты скоро? — протянула она.

Все желание целовать Чарского мигом отбило.

— Я горю, не могу больше ждать. Давай на заднем? — предложила она и осеклась, увидев меня.

Губищи выдры растянулись в плотоядной ухмылке.

Боже, как нехорошо под сердцем екнуло! Только не это… Только не это!

Но именно это брюнетка и сказала:

— О, та самая дура из клуба. Малыш, она говорит всем, что ты гей. Зачем ты с ней треплешься?!

Чарский перевел взгляд на меня, сжал плотно губы. Взгляд его изменился, стал жестким.

— Гей, значит?

Парень шагнул ко мне и наклонился, посмотрел прямо в глаза.

— Показал бы я тебе, какой из меня “гей”, но… — он обвел меня взглядом. — Ты реально малолетка. Не по возрасту в паспорте, а вот здесь… — постучал по моему лбу пальцем.

Так обидно. Жутко. Внутри все стынет за секунды жалкие.

— Поэтому садись в машину, дурочка. Пока не оказалась реально отшпиленной каким-нибудь уродом!

* * *

Стас

Шатохина застыла на месте, как будто парализованная, потом шагнула к машине, словно ее ноги были деревянными.

Она села на переднее сиденье и молча пристегнулась.

— Малыш, она, что, с нами едет?

Я вздохнул. Блять, как она меня достала! Трахнуть я ее так и не трахнул… Отчего-то поехал за машиной, куда села Таисия.

Брюнетка нырнула на заднее сиденье и задрыхла почти сразу же. Как же хорошо! Ее треп и бесконечное “Малыш, я тебя хочу” “Малыш, мои трусики сгорают от мыслей о тебе…”

Она, пьяная в умат, даже стянула с себя трусы и шаловливо кинула ими в меня, но промазала, и ее белье улетело вниз, под сиденье.

Под то самое сиденье, на которое сейчас взгромоздилась Таисия Шатохина.

Она села, потянулась за ремнем безопасности, села поудобнее, шаркнув ногой. Внимание Шатохиной привлек белоснежный клочок ткани на полу салона.

— У тебя здесь что-то упало! — выдала она и наклонилась, чтобы поднять.

— Не надо! — сказал я.

Впрочем, уже поздно.

Шатохина, двумя пальцами подняв с пола белье, и скривилась.

— Наверное, это твое? — перебросила назад двумя пальчиками.

— Мои, конечно же. Тебе такие и не снились даже!

Брюнетка ничуть не смутилась, а лицо Таисии стало совсем расстроенным. Она надулась, отвернулась в окно.

Так всю дорогу до сраного-пересраного Лютиково и молчала. У меня же при виде этой деревни с глубины души поднялась изжога. Терпеть не могу эту деревню, со всеми ее обитателями.

Одна Таисия чего стоит — мозг мне выносит. Даже ничего не делая.

Сидит, надутая, слезы подтирает исподтишка и бесит.

В голове бьется вместе с пульсом:

Бесит. Бесит. Бесит.

Все пошло по плану вначале, и понеслось по наклонной — в итоге.

Я должен был оказаться рядом в момент, когда официант начал требовать с Таисии оплаты счета. Я…

Именно я, а не этот хмырь, который годится ей в отцы.

По правде говоря, я сам хотел проучить девчонку. Поставить на колени, запустить пальцы в ее шелковистые, светлые волосы, намотать их на кулак хорошенько и всадить изнывающий член между этих пухлых, розовых губок. Слишком пухлые губки сердечком. При взгляде на них мой собственный сердечный мотор начинает выделывать кульбиты, а член встает и ноет.

Просто наваждение какое-то.

Идея фикс…

Уломать ее в постель и оторваться.

По плану всю эту ночь она должна была отрабатывать содеянное и благодарить меня горячо за спасение. Я бы ей показал… небо в алмазах.

Но теперь, после небольшой случайности, я чувствую себя паршиво, и, несмотря на то, что член на Шатохину стоять продолжает, не могу двинуться дальше по плану, который сам же и составил.

Ну